Он препроводил меня к креслу, усадил, угостил сигаретой и засуетился; для меня - верный признак того, что он собрался просить об одолжении, а не наоборот. Честолюбивые мечты про Джо Апполони вмиг ухнули в Лету. Ну и ладно, укреплю свои позиции с Чарли, решил я. Впрочем, Чарли тут же сам помог мне.

– Только не пытайся меня уверить, что не думал про "Пустынный рай", Блейк.

– Да, Чарли, не стану водить тебя за нос - это и впрямь приходило мне в голову.

– Все верно. Знаешь, Блейк, что мне в тебе нравится? Профессионализм и бескорыстие. Боже, как меня мутит от адвокатов, которые ради денег или славы готовы на любую подлость! Нет, против богатства я ничего не имею, тем более что у нас в Сан-Вердо деньги буквально под ногами валяются. Мы с тобой тоже не ангелы, но хотя бы не притворяемся и не лицемерим, как некоторые. А Джо Апполони - он как раз про тебя спрашивал. Не далее, как вчера. Потерпи немного и он перейдет к тебе, но до конца года ему придется домучиться с "Костером и Кеннеди". Потом срок контракта у них истекает, а они слишком горды и чванливы, чтобы спросить, собирается ли Джо продлевать его. Мы договорились так: аванс он внесет тебе, а стариканам кто-то шепнет об этом на ушко. Вот как принято в лучших семействах.

– Понятно, - кивнул я.

– Я знал, что ты поймешь. Теперь - перейдем к делу. У меня к тебе просьба.

– Все что угодно, Чарли, - улыбнулся я.
– На моем банковском счету лежат девять тысяч. Выписать чек на всю сумму?

– Не паясничай, а то возьму - и соглашусь.

– Мой кошелек всегда к твоим услугам.

– Хорошо, буду иметь в виду, как только спущу последний цент. Пока же у меня вопрос: как ты относишься к Хелен Пиласки? Тебе не приходилось встречаться с ней, когда она приезжала в наш город?

– Забавно, но - не приходилось.

– Ничего забавного здесь нет. Ты не общаешься с людьми, которые вьются вокруг неё - и это делает тебе честь. Что тебе про неё известно?

– Только то, что пишут газеты. Когда это случилось, я был в Лос-Анджелесе. Мы ездили туда вместе с Клэр и детьми, потому что какой-то придурок-Эскулап заявил, что мать Клэр стоит одной ногой в могиле. А старуха, между прочим, ещё нас с тобой переживет.

– Значит, ты имеешь в виду лос-анджелесские газеты?

– Да. Ну и конечно - разные слухи.

– Понятно.
– Чарли Андерсон откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на меня.
– Видишь ли, Блейк, от неё у нас одни неприятности. В последний раз женщину в нашем штате приговорили к смерти через повешение в 1921 году, а теперь целая толпа влиятельных политиков и заправил требует, чтобы Хелен Пиласки повесили. Повесили! Ни газовая камера, ни даже электрический стул этих мерзавцев не устраивают. Повесить - и баста.

– Но, если она виновна...

– Если она виновна? Мы же сейчас вовсе не обсуждаем её виновность или невиновность - речь идет о том общественном резонансе, который получит это дело. Подумай, как мы будем выглядеть в глазах всей Америки. Как толпа варваров. Современные гунны в "кадиллаках"...

– Ну так не вешайте её.

– Не шути так, Блейк.

В его голосе зазвенел металл. Ненадолго, на какую-то долю секунды, но я вмиг уразумел - заходить слишком далеко не стоит. Тем более, что соответствующий закон я знал не хуже Чарли. В нашем штате вынесенный судом присяжных вердикт виновности в предумышленном убийстве - или убийстве первой степени - не оставлял судье никакого выбора. Этот вердикт автоматически означал вынесение смертного приговора.

– Я имел в виду совсем другое, - поспешно поправился я.
– Почему речь непременно должна идти именно об убийстве первой степени?

– Сам знаешь - она совершила умышленное и тщательно спланированное убийство.

– Но ведь такое случается не впервые.

– Блейк, - устало произнес он.
– Ты ещё не понял, зачем я тебя пригласил? Да, ты прав - такое случается не впервые, и нам до сих пор удавалось избежать смертной казни. Но на сей же раз случилось так, что шлюха, блудница, прожженная проститутка, потаскуха, на которой пробы ставить негде - умышленно убила члена Верховного суда. И не кого-нибудь, а именно Александра Ноутона - одного из самых влиятельных людей в нашем штате...

Я мог бы присовокупить к этой характеристике Александра Ноутона кое-что другое, но сдержался. Набрав в рот воды, я продолжал слушать.

– Гадкая история.

Я кивнул.

– Премерзкая..

Я опять кивнул.

– Я хочу, чтобы защищал её ты, - сказал вдруг Чарли.
– Я устрою так, чтобы суд назначил тебя её адвокатом.

Тут я не выдержал.

– Ты шутишь!

– Нисколько, - твердо сказал Чарли.

– Но почему - я?

– Потому что ты хороший адвокат и у тебя есть голова на плечах, промолвил он.

– Но я никогда не занимался уголовными делами!

– Мне и не нужен криминальный адвокат. Я не хочу допускать к этому процессу всех этих проходимцев, которыми кишат наши уголовные суды. Подумай сам - кто в нашем городе идет в адвокаты по уголовным делам? Ничтожества, неудачники, мздоимцы! Словом, я прошу, чтобы её защищал ты. Судья Аллан присоединяется к этой просьбе, а это означает, что просит тебя и майор Тернер, который стоит за его спиной.

– Значит, отказаться нельзя, - вздохнул я.