– Офшор?

Бубен помотал головой.

– Думаю, соль не в этом. Он, по ходу, не из таких был, кто хоть на край жопы поедет, лишь бы там выкроить да тут сэкономить. Ему просто надо было зачем-то делать дела конкретно там.

– На Шпицбергене? – Марк скептически поджал губы. – Зачем?

– Ну, это ж типа край мира, – рассудительно заметил Бубен. – Дубак там. На хрена там что-то делать? Либо ты очень напрягаешься, чтобы никто о твоих делишках не узнал. Либо делишки эти твои какие-то небезопасные. – Бубен сморщился и заговорил еще тише: – И вот о чем еще я думаю: перец был реально богатый, по любым меркам. Ну и где сейчас таких делают, а? В энергетике, да? Ну, в строительстве, так. А научные исследования – они, как по-твоему, кучу бабла приносят?

По разумению Марка, научные исследования не приносили кучу бабла никогда. К тому же, вмешательство паладинов закрыло многие направления – технологическое сдерживание. Что осталось? Ну, медицина. Ну, прогрессивная медицина – пусть. Но все же: накачать столько денег, чтобы купить полную анонимность, заткнуть рот журналистам, переманить федерала в телохранители… Нет, Марк положительно не представлял, как добиться этого, интересуясь исключительно наукоемкими бизнесами.

Хотя…

Бубен, который искоса следил за его лицом, ухмыльнулся и пожал плечами:

– Ага. Вот разве что. Но это все не точно.

Марк вздохнул и погонял остатки чая в оранжевой чашке. Вечно никто ничего не знает наверняка, и сам он не исключение. А делать дела как-то надо.

– Хотя я вообще не понимаю, зачем тебе это сейчас. – Бубен откинулся на спинку мягкого диванчика и бросил взгляд поверх Марка, наверное, высматривая симпатичную официантку, чтобы принесла счет. – Ты ж сам говорил, только мешает. Если б о клиенте что-то выяснить, как у него там с платежеспособностью или что еще…

– О клиенте не надо, спасибо, – заверил Марк, которому Китин показался достаточно убедительным, чтобы еще что-то про него выяснять.

– Как знаешь… – Бубен вдруг осекся, слегка прищурился и сдержанно проговорил: – А теперь, Хлыщ, очень тебя прошу, обойдись как-нибудь без поножовщины.

Марк сдвинул было брови, потом вздохнул:

– Селена?

– Кажется, хуже.

– Куда уж…

Он сложил руки на стол, одну параллельно другой, подобрал ноги, чуть распрямил спину. Либо Игорь Нефедов неожиданно получил досрочное, что совершенно невероятно, но в таком уж мире живем, либо Марк просто даже не знает.

– День добрый. Я присяду?

Есть куда.

– Валяй, – благодушно разрешил Бубен и встал. – Я пойду прошвырнусь пока.

Многолетняя работа по ту сторону на разных людях отражалась по-разному. Влада Холодного, который опустился на диванчик напротив, она наделила прозрачной – или даже призрачной какой-то – улыбочкой. Хотя, может, он просто с детства был стукнутый. Марк не наблюдал эту улыбочку уже восемь лет и с удовольствием воздержался бы от этого зрелища до конца жизни. Он никогда не видел на физиономии Влада другого выражения, оно блуждало по красивому, в общем-то, лицу, то появляясь, то исчезая, безотносительно к контексту – при этом взгляд Влада оставался застывшим, совершенно неживым и каким-то вампирским.

Еще в Холодном было под два метра роста, светлые волосы он зализывал набок а-ля «диктатор невсебячий» и носил преимущественно френчи темно-стального цвета. Последние два пункта могли бы дать Марку неистощимый источник радости и веселья, если бы не то обстоятельство, что как ретривер Влад Холодный был лучше всех, кого он знал.

Включая самого Марка.

– «Как-поживаешь-что-нового» опустим, не возражаешь? – вежливо спросил Влад.

– Только за.

Холодный осторожно, словно стеклянный, поставил локоть на столешницу и оперся подбородком о кисть.

– Ты сейчас работаешь над заказом, который направил к тебе я.

Марк ухмыльнулся.

– Пришел откат требовать?

Улыбка Холодного выползла откуда-то и побежала по лицу, точно бесплотная сороконожка.

– Пришел услышать, что ты о нем думаешь.

Марк глянул в свой стакан – мало ли, там еще что-то осталось на донышке.

– Ну, и зачем пришел? Так не мог узнать?

Влад склонил голову набок.

– Пожалуй, мог. Узнать. Но я хотел услышать.

– И правда надеешься, что услышишь от меня что-то, кроме «пошел на хер»? – Марк скорбно покачал головой. – Какая наивность. Но тебе идет. К цвету волос хорошо.

Единственное, чем он всегда мог достать Влада, это задорная шутка. Что относилось, конечно же, и ко всем остальным – ведь чем еще и вызывать у людей потерю контроля, как не старым добрым дурацким юморком. Просто у Холодного с юморком было особенно туго.

Не меняя положения головы, Влад прикрыл глаза, точно сонная змея.

– Йорам научил тебя всему, кроме смирения. Но без смирения ты никогда не сможешь достаточно оторваться от своего «Я», чтобы отдаться потоку всецело. Ты это знаешь?