Исчерпав запас обычных своих пакостей, оксана «подстраивается под настроение владельца» – самовольно включает и подает на динамики в гостиной книгу доктора Экова. Майя в оцепенении слушает несколько секунд, потом хватает пульт и стирает эту муру из облачной фонотеки к чертовой матери.

Китин вылез первым, распахнув дверь, и даже придержал ее для Марка. Тип в костюме словно испарился, но на этот раз вместо него из машины вышел и точно так же прислонился к крылу водила – плечистый штрих в рубашке с коротким рукавом и с категорически безвкусной челкой.

Олег Иванович зашагал по выложенной мозаичными плитками мостовой. По периметру пьяцетты стояли каменные скамейки, а в центре соорудили нечто вроде стоящей в скромном бассейне скульптуры из громоздких гранитных блоков. Вокруг бассейна деловито сновали голуби. Осознав, что скульптура, похоже, изображает Пегаса, Марк содрогнулся.

Китин поддернул брючины и уселся на одну из лавочек. Марк сел рядом. В рябящем бассейне глубиной сантиметров двадцать плавали желтые и бурые листочки – притом что ни одного дерева в радиусе метров пятидесяти не наблюдалось.

– Расскажете о том, как вы работаете? – миролюбиво попросил Китин. – Вкратце.

– Вы хотите послушать о работе ретривера вообще? – уточнил Марк.

– Было бы любопытно. Хотя эту часть, пожалуй, уместнее будет осветить позже, для официального клиента. Меня же больше интересует конкретно ваш метод. – Китин поджал губы. – Как вы верно предположили, дело у нас в некотором роде… особенное.

Ничего необычного или неприятного в этой просьбе Марк при всем старании усмотреть не мог, а потому, поколебавшись, запустил предназначенную именно для таких случаев самопрезентационную речь. Он много раз ее репетировал и мог отчеканить без запинки, с нужной интонацией и улыбкой славного парня в требуемых местах (ведь, как вам известно, изначально ретриверами называли собак, приносящих охотнику подраненную дичь, ха-ха).

– Ходит слух, что вы умеете перемещаться по альтернативам произвольно, – внезапно перебил Китин. – Это так?

– Перемещаться произвольно не умеет никто, – с уверенностью возразил Марк. – Вы же имеете в виду – закрыть глаза, представить себе другой мир и перенестись туда силой мысли? Это недостижимо.

– Почему?

– Потому что, даже если альтернатива, которую ты хочешь рассмотреть, – ближайшая к нашей версии Земли, – терпеливо пустился в объяснения Марк, – даже если их отличает какая-нибудь одна ромашка, которая растет у нас и не растет там, объем материала, который потребуется визуализировать, остается тем же самым. Тебе все равно придется вообразить себе всю твою домашнюю альтернативу целиком – за вычетом одной только ромашки. А на такое способен только Брахма, или Яхве, или кто там еще, но никак не человеческое сознание.

– То есть вы просто дрейфуете. Как и любой другой ретривер.

– Не просто, – поморщился Марк, – но дрейфую, да. Мы все так или иначе подчиняемся потоку.

– И это эффективно?

Китин взглянул на него так, словно действительно не знал ответа, а очень хотел бы его услышать. Марк досадливо покачал головой:

– Вы же не хотите сказать, что впервые работаете с таким, как я? Любой, кто хоть раз обращался за информацией к хорошему вислоухому, подтвердит, насколько это эффективно. Риск только в том, что можно получить совершенно сырые данные, без интерпретации. Я предупреждаю об этом всех клиентов.

– А вы хороший вислоухий? – как ни в чем ни бывало поинтересовался Китин. – Или, возможно, лучший?

– Один из, – холодно отрезал Марк в полном соответствии с истиной. – Не лучший. Но если уж вы наводили справки, то наверняка слышали и о том, что с лучшими бывает слишком сложно работать. А я… – он скупо улыбнулся, – …клиентоориентирован.

Олег Иванович кивнул:

– Еще говорят, что вы способны лечь в дрейф без помощи. Это так?

Марк чертыхнулся про себя. Солнце, отражающееся в водной ряби, посылало блики ему прямо в глаза, мешая сосредоточиться.

– Можно узнать, откуда такая информация?

– Один из коллег упоминал вас, – небрежно заметил Китин. – Из ваших коллег. Так это правда?

С запозданием Марк осознал, что потерял бесценные доли секунды, необходимые, чтобы лгать естественно. Спасибо тебе, Бубен, и тебе, сорокасемиградусная «Пуэлла мексикана», тоже большое спасибо. Правда, подвоха с этой стороны уж никак нельзя было ждать: Марк делал все, чтобы скрыть упомянутое обстоятельство, и до сего момента был уверен, что справляется с этим успешно.

– Мне легче ложиться в дрейф, чем большинству других ретриверов, – осторожно подбирая слова, проговорил он. – Но это не означает, что я могу в любое время и в любом месте закрыть глаза – и поехали. – Мысленно Марк сделал себе зарубку выяснить среди своих, кто же это проявил такую общительность. И осведомленность.

– Полагаю, в любое время и в любом месте для вашей работы и не требуется, – понимающе произнес Олег Иванович. – Хотя чисто для себя было бы, наверное, приятно…

– А к слову, почему вы не предложили работу этому моему коллеге?