– А по сколько часов стоим? – спросил я.

– По два, – ответила Анна.

– Так, нас, получается, будет восемь человек, так? Четыре смены по два часа. Итого одна смена за ночь, верно? – спросил я.

– Всё так, – улыбнулась Анна, – приятно иметь дело с сообразительным человеком.

– Тогда мы с десяти до полуночи, – вмешалась Соня.

– Отлично, – кивнула Анна, – что ж. Чуть позже я скажу, кого вам нужно будет разбудить. Часы у вас есть?

– Есть, – кивнул я, – по крайней мере, пока заряд на телефоне держится.

– Кстати, зарядите его. До полной. И все пауэр-банки, если у вас есть, – добавила доктор.

– Само собой, – кивнул я.

Когда мы зашли в корпус, солнце уже ушло за горизонт. Сумерек тут почти не было – сразу после заката наступала ночь.

Я заметил, что обычную для этих мест влажную духоту разгонял лёгкий ветерок. Он был ласковым и приятным. Пока что.

У меня из головы не шло предупреждение о ночном клане. О самом их существовании я узнал совсем недавно – когда Эльвира начала перед нами приоткрывать тайные пружины скрытых механизмов, которые управляют нашим миром. Среди всех организаций они были, пожалуй, самыми скрытными. Но и самыми известными. Когда-то для того, чтобы выжить, они решили специально распространить как можно больше дезинформации о собственной природе и возможностях. И не просто распространить – а внедрить на уровне стереотипов. Которым даже нам, уже посвященным Алой Ступени было сложно не поддаться.

Если коротко – мне было страшно.

Как-то так само собой получилось, что среди боевиков, которые остались с нами в административном корпусе, оказался Майкл. Сделал он это сам, сознательно – или же просто так совпало – я не имел ни малейшего понятия.

Судя по сообщению, которое нам прислали на смарт, он был из наших. Вот только в каких он отношениях с Алой Ступенью? Что знает о нас? Я этого не знал. И спрашивать напрямую, понятное дело, было нельзя.

Часов в восемь вечера мы закрылись, окончательно отрезая себя от внешнего мира. Главный вход к тому времени был давно заколочен щитами и укреплён арматурой. Оставался запасный, который был в два раза уже. Для начала задвинули внушительный засов на огромных петлях. А потом установили толстый деревянный щит, который заколотили изнутри крест-накрест. Арматуру тут варить было не к чему, а долбить стены, чтобы добраться до железных конструкций, не было ни времени, да и, по большому счёту, смысла. Конструкция и без того выглядела достаточно прочной.

После того, как замолкли последние удары молотка, стало как-то по-особенному тихо. Я посмотрел наверх, прислушиваясь к первым порывам ветра.

– Там всё надёжно, – уверил меня Александр, проследив направление моего взгляда, – бетонные плиты и перекрытия. Даже если чердак сорвёт – внутри мы останемся безопасности. А единственный выход мы тщательно закрыли.

– Спасибо, – кивнул я, – так спокойнее.

В этот момент к нам подошёл Майкл.

– Доктор Дорогов, – он обратился к геологу, на вполне приличном русском языке, хоть и с лёгким акцентом; почему-то в этот момент я почувствовал себя немного идиотом, – техническая команда рекомендует вырубать станцию. Линии, скорее всего, сорвёт. Это уже становится опасным – может быть пожар.

– Что ж, – вздохнул Александр, – добро. Пускай вырубают, – сказал он, после чего добавил громко, чтобы слышали все, кто находился в главном зале: – Ребята, переходим на фонарики! Экономим аккумуляторы! Генератор включим только в крайнем случае! Свет сейчас вырубится.

Я слышал, как Майкл что-то сказал на французском по рации, когда тот отошёл в сторону.

Где-то через полминуты светодиодные лампы под потолком мигнули и погасли. Только оказавшись в полной темноте я осознал, насколько плотно мы законопатились.

Через секунду кто-то включил фонарик и направил луч на потолок.

Я тоже достал фонарик и вышел в центральный коридор. Соня отошла в туалет, и я не хотел, чтобы она пробиралась по тёмному помещению, сажая шишки на лоб.

– Что случилось? – спросила она обеспокоено, когда увидела меня с фонариком.

– Ничего. Всё штатно. Выключили электричество на объекте, чтобы пожара не было. Ветер крепчает.

– Хорошо, – кивнула она, – точнее, не очень хорошо – я увидела, что там есть стиральные машинки. Хотела воспользоваться, раз уж мы здесь застряли.

– Не лучшая идея, – ухмыльнулся я, – а вообще мне нравится твой настрой. Обычная девчонка на твоём месте уже тряслась бы как осиновый лист.

– Если это комплимент, то спасибо, – ответила она, – да, мне страшно. Но не так, как было на могиле, там, в Якутии.

– Да уж… – согласился я.

– Коллеги, – Майкл подошёл совершенно бесшумно, и я подпрыгнул от его голоса за спиной, – вы первыми дежурите, верно?

– Ага, – кивнул я, – всё верно.

– Пойдёмте со мной, я объясню, как у нас внутренняя связь устроена. Научу пользоваться рацией, – сказал Майкл, и добавил: – vous parlez francais?