— Вот и Новосибирск, — Стаин кинул взгляд в окно. Поехать на поезде была его идея. Вполне можно было и улететь. Парню просто захотелось посмотреть на страну, которую он защищал с земли. Что ж. Впечатление оказалось тяжелым. На фронте было не так уж и заметно, насколько трудно и голодно приходится людям в тылу. А еще бросалось в глаза, что практически все работы на железной дороге выполняют женщины. В бесформенных тулупах и платках оставляющих на виду только глаза они стояли вдоль путей с ломами и кувалдами, ожидая, когда пройдет поезд. На одном из перегонов даже поездная бригада их состава была чисто женская.

И инвалиды. Покалеченные, в грязных телогрейках они играли, кто на гармони, кто на балалайке и пели хриплыми простуженными и пропитыми голосами на станциях и вокзалах, требуя водки и еды. Сердобольная Настя еще в самом начале пути то ли в Муроме, то ли в Арзамасе, растрогавшись, вынесла одному такому, все, что было у них на столе. Безногий калека спросил про водку и, не поблагодарив, сунув продукты за пазуху, покатил на тележке со скрипучими вихляющимися колесиками в сторону торговок на перроне.

— Зря, — покачал головой старенький седой проводник.

— Почему? — удивилась Настя.

— Так врет он, — усмехнулся старик, — Я по этой дороге с 29-го езжу. Это Колька Свирин. Он здесь на станции когда-то обходчиком работал. И на фронте никогда не был. А ноги ему еще до войны отрезали. Пьяный зимой отморозил.

— Но как же так?! — Насте было дико и не понятно, зачем было врать и рассказывать такие страшные истории про свою жизнь. Это же подло, мерзко и отвратительно, по отношению к тем, кто действительно лишился здоровья, защищая Родину.

— Добрая ты, девонька. Совсем жизни не видела, — покачал головой проводник и, кряхтя, полез в вагон.

Больше Настя никому не подавала, лишь отворачивалась с мокрыми глазами, кусая губы, при виде калек. Да и не было у них столько продуктов с собой, чтобы помочь всем. Лишь раз сунула в руки женщине с пустыми глазами еду и деньги. Она ничего не просила и не говорила. Просто сидела на холодном перроне в когда-то модном, а теперь оборванном и грязном пальто и покачивалась в такт тихому мычанию, вырывающемуся из плотно сомкнутых губ. А рядом стояла девочка, чуть постарше Вали и теребила ее за плечо:

— Мам, ну не надо. Ну, пойдем уже. Мам, — заметив Настю и сунутый в руки матери сверток с продуктами и рулончик рублей, девочка кивнула, — Спасибо, — и через паузу добавила, — Вы не думайте, она не сумасшедшая. Это пройдет. Прост… — слово оборвал всхлип, — Просто папу встречает. А он не приедет. Похоронка еще осенью пришла, — и снова затеребила мать, одновременно засовывая продукты себе за пазуху, — Мам, ну пойдем домой. Вон, продукты нам дали. Степку покормим. Пойдем, мам.

Настя потом долго плакала, а Сашка сидел, сцепив зубы и уткнувшись лбом в холодное оконное стекло. И весь путь от Москвы до Новосибирска одно и то же. Но ни разу Стаин не пожалел, что поехал поездом. Это тоже надо было обязательно увидеть. Чтобы знать и чтобы помнить.

Звякнув сцепками состав остановился. Выходить не спешили, дождались, когда выйдут другие пассажиры. На перроне их встречал капитан госбезопасности в белом полушубке и франтоватой каракулевой кубанке. Он шагнул навстречу Александру, зацепившись при этом взглядом за спускающуюся по ступенькам вагона Настю. И этот взгляд очень не понравился Сашке. Ничего, увидел и больше не увидит, страна большая, есть, где приложить свои силы и храбрость, если их настолько много, что может засматриваться на генеральскую жену.

— Товарищ гвардии генерал-майор, — звание комиссара госбезопасности, зачем-то присвоенное ему вместе с генеральским Саша решил не светить, да и форма авиакорпуса НКВД с гвардейским значком была ему ближе родней, — Товарищ гвардии капитан, капитан госбезопасности Липинский, начальник охраны объекта «К», — представился франт. — Машина ждет у вокзала. Разрешите ваши вещи, — он подхватил у Сашки и Насти чемоданы, и мотнул головой, — Пойдемте. На вокзальной площади чуть в стороне от здания вокзала стояли эмка и две полуторки, к ним и направился капитан. — Вы садитесь в эмку, а я на полуторке, — улыбнулся он белозубой улыбкойи перекинул чемоданы через борт. В сторону Насти, кстати, капитан больше не смотрел. Ну, ну. Поглядим еще на него, может нормальный парень.

Ехать оказалось далеко. Водитель попался молчаливый и весь какой-то основательный. Чем-то похож на Михалыча, оставшегося в Москве. А может, все пожилые шоферы похожи друг на друга. Шоссе, тянущееся вдоль реки, сменилось зимником, накатанным среди густой тайги. Блокпост. Измазанный известкой БА-10 выглядывал пушкой из-за бревенчатых завалов, массивный шлагбаум из ствола сосны. Пришлось всем предъявлять документы. Через пару километров еще один блок пост. Стаин одобрительно хмыкнул. А капитан-то на месте. Видно, дело знает. Саша был на сто процентов уверен, что помимо блокпостов, тайга полна секретов и патрулей. И вот, наконец, лес закончился и перед ними предстала огромная стройка огороженная насколько хватало глаз колючей проволокой и вышками с прожекторами и бойцами охраны. Последняя проверка и они на территории. Эмка свернула к баракам видневшимся неподалеку от огромного котлована, в котором копошились тысячи людей.