На втором этаже находится большая ванная комната с темно-серой плиткой и очень широкой душевой кабиной, еще одна ваза с голубыми цветами на стойке между двойными раковинами, на этот раз с лилиями. Есть две гостевые спальни, в которые Джек почти не заглядывает и, вероятно, никогда не приглашал гостей. А затем главная спальня с туалетом, комната простая и со вкусом обставленная, обстановка лаконичная.

Я подхожу к одному из окон, выходящих на задний двор и остроконечную крышу оранжереи.

Когда я поворачиваюсь к нему лицом, Джек стоит у входа, кровать возвышается между нами, как крепость. Он изучает меня, прислоняясь к дверному косяку и делая глоток своего напитка. Другая его рука глубоко засунута в карман, он что-то переворачивает в методичном ритме. Зажигалка. Я скучаю по ее весу в моей ладони, по металлическому щелчку крышки.

— Какая комната моя? — спрашиваю я, кивая в сторону коридора.

— Эта.

— Тогда какая твоя?

— Эта.

— Я могу остановиться в одной из гостевых, — говорю я, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.

Глаза Джека темнеют.

— Нет. Ты этого не сделаешь.

— Я не хочу причинять неудобства.

— Ты реально хочешь лишить меня повода поглазеть на твою задницу?

— Я уверена, ты найдешь другой повод.

Мы обмениваемся фальшивыми улыбками, за которыми скрывается возбуждение. Я стараюсь не смотреть на кровать, пряча эмоции за большим глотком текилы. Даже сейчас я не могу устоять перед желанием прикусить нижнюю губу в тишине, которая повисает между нами.

— Куклы на чердаке, — говорит Джек. — Хочешь посмотреть?

— Пас. Покажи мне что-нибудь еще. То, что ты никогда никому не показывал.

Легкомыслие исчезает из глаз Джека.

Кажется, он знает, что я не останусь, если он не отведет меня туда, куда я хочу. И если бы это была игра, победа была бы за мной. Джек, возможно, и разрушил мою защиту сегодня, но он тоже должен отказаться от чего-то. Он должен сделать выбор: рискнуть своими самыми темными тайнами…

…или рискнуть мной.

Я слежу за каждым движением Джека, каким бы незначительным оно ни было. Как он смотрит в свой стакан с виски, моргает чуть дольше обычного. Подергивание мускула на челюсти, когда он сжимает зубы вместе. Движение кадыка, когда сглатывает.

Джек делает еще один глоток и отпускает зажигалку, прежде чем протянуть руку.

— Пошли. Я покажу тебе то, что ты хочешь увидеть.

Когда я обхожу кровать и кладу свою ладонь в его, он не отходит от двери, вместо этого притягивая меня ближе. Его пристальный взгляд скользит по моему лицу, словно кристаллы льда, и моя улыбка расцветает дерзким цветком под снегом.

— Однажды, Лилль Мейер, я перестану недооценивать твою способность обратить что-либо в свою пользу.

Я вытягиваюсь на цыпочках, притягивая Джека ближе, чтобы прошептать ему на ухо с коварной улыбкой.

— Я очень надеюсь, что нет, доктор Соренсен. Это помешает моему веселью.

Наши взгляды встречаются, хотя мы стоим так близко, что черты лица Джека расплываются. Мои губы скользят по его щетине, я отстраняюсь. Не поцелуй, а соблазн. Обещание. Может быть, награда. Я чуть крепче сжимаю пальцами его руку, и, в последний раз задумчиво нахмурившись, Джек первым спускается по лестнице.

В конце концов, мы возвращаемся в его кабинет, где он останавливается у одного из трех книжных шкафов, стоящих вдоль стен. Джек наклоняется и просовывает палец под нижнюю полку, ожидая, пока раздастся тихий звуковой сигнал, подтверждающий его отпечаток. Книжный шкаф открывается и отодвигается от стены, показывая узкий винный погреб с ромбовидными полками, уставленными бутылками.

— Ты добавишь меня в свою систему с биометрическими данными? — спрашиваю я, когда Джек проходит в другой конец комнаты и находит еще один датчик, спрятанный под рамкой ниши в дальней стене. Еще один негромкий цифровой сигнал, еще одна полка распахивается, открывая потайную дверцу. — У меня должен быть доступ, по крайней мере, к запасам вина.

— Зная тебя, ты найдешь дорогу внутрь без моего разрешения, — отвечает Джек, отпирая железную дверь.

— Я заметила, что это не ответ на мой вопрос, доктор Соренсен.

Он лишь коротко улыбается, прежде чем щелкнуть выключателем и жестом пригласить меня войти внутрь.

Комната трофеев Джека — первая в доме, где я получаю истинное представление о нем. Даже оранжерея больше похожа на окно, которое позволяет мне только заглянуть в его мысли обо мне. Но комната трофеев — это все равно, что распахнуть дверь в его душу.

Комната длинная и узкая, вдоль одной стены стоит старый диван, его потертая обивка покрыта покрывалами и разномастными подушками, которые каким-то образом все еще гармоничны. Помимо цветов, я впервые заметила в доме какой-либо цвет и узор, хотя тона по-прежнему темные и глубокие. Напротив дивана и прикроватных тумбочек находится стол и книжная полка, на которой размещены тексты с аннотациями и ряд переплетов. В конце комнаты небольшой стеллаж для хранения, а рядом с ним запертая стальная дверь, от ее неумолимой поверхности исходит холод.