Вот и сейчас она ушла снова проверить свое сновидение. Данила уже привык к её обломам и уже собирался с силами, для успокоения подруги, как вдруг увидел её странный взгляд.

— Ты чего? — встал он с корточек и вглядываясь в её довольное лицо. — получилось, что ли?

— Ага! — кивнула она и показала что-то напоминающее трубку с толстыми стенками.

— Что это? — удивился Данила.

— Это тетрадь. Из бумаги. Там написано. Только я не умею читать. Надо будет попросить деда Васька. Он еще помнит по-русски и умеет читать, — засуетилась она, разворачивая книжицу в кожаном переплете.

Листы были желтыми от старости, а буквы выглядели светлыми и расплывчатыми.

— Видишь? Я уверена, что здесь есть маршрут к той самой высадке.

Данила смотрел на некоторые страницы и видел едва заметные графики с надписями. Но он не умел читать, как и все, кто проживал в колонии. Кроме деда. Хотя и он уже наверно давно забыл свой родной язык. А еще был подслеповат и стар, как этот мир.

— Да было бы неплохо, — все-таки поддержал он испытывающий взгляд Светки. — Может быть, сами расшифруем? Отец как-то пытался учиться. У него остался планшет с буквами. Правда, там мало заряда. Но все же надо попробовать все варианты.

Увидев на лице подруги довольную улыбку, парень расслабился.

— Идем домой? — спросил он девушку.

— Идем! — улыбнулась она весело.

Данила засвистел, и тут же вся команда ребят ответила ему свистом. Все поняли, что они возвращаются.

— Принесла? — спросил её Данила, и она показала плоский предмет.

Они сидели на стене зАмка в углу между бойницами и смотрели в чуть засветившийся экран. Света перебирала пальцами, отбирая ей только известные картинки. Наконец, после минутного просмотра, она остановилась и увеличила изображение. На нем была изображена яркая книжка с большими буквами на обложке. Видимо названием.

— Азбука, — медленно, по слогам, прочитала девушка.

— Ты что, знаешь буквы? — откинулся парень, с удивлением глядя той в лицо. — А чего говорила, что не знаешь?

— Учил меня дед немного. Давно. Еще когда малой была. Но я не хотела и отлынивала, а вот сейчас жалею. Ладно. Теперь будем учиться вместе.

— Мне-то зачем? — хохотнул Данила. — Тебе надо — ты и читай. А я послушаю.

— Дурак ты и уши немытые! — толкнула она его локтем, сердито нахмурив брови. — Вот найдем мы ту капсулу, а там все подписано. И как мы поймем что это и как с ним справляться? А если прочтем, то дело в шляпе. Так что учи вместе со мной. Нам обязательно надо прочитать ту тетрадь.

Данила обиженно засопел, но придвинулся к девушке и, приобняв её за талию, смотрел через плечо на еле светившийся экран, на котором нечетко выступали смешные детские картинки и под ними буквы.

— А, — повторял он за девушкой. — Арбуз. Абрикос. Ананас. Что это такое?

— Кто его знает, — пожимала она плечами. — Давай не заморачиваться. Потом разгадаем. Скоро надо выключить экран. Аккумулятор садится. Еще надо выдумать причину, чтобы проситься подключиться к генератору.

Тут она вздохнула и приникла к планшету.

Через месяц они могли уже сносно читать. Правда, этим занималась в основном Света, Данила же считал это необязательным и лениво повторял за девушкой все, что она учила. Ей не терпелось побыстрее начать изучать ту самую тетрадь, и она даже подкатила к деду Василию с просьбой помочь. Тот был удивлен и даже растроган таким усердием понять написанное, но не смог даже рассмотреть расплывшиеся от времени буквы. Он пытался, сморкаясь и кряхтя, но девушка поняла, что ей самой придется осваивать эту науку и уже самостоятельно учила язык.

Дед только одно положительное смог сказать, что если она будет ему читать об этом маршруте, то он может вспомнить в памяти эти картинки и уже более подробнее все объяснить. И именно поэтому Света углубленно и настойчиво училась и учила Данилу.

— Пойми! — корила она его, видя, как тот находит способы увернуться от нужного повторения и учебы букв, слогов и текста. — Если со мной что случится, то только ты сможешь и понять и сделать все для моего спасения!

— Если надо будет тебя спасать, то для этого у меня есть магический луч и еще пару ножей и арбалет с десятью болтами, — возражал он ей, гордо вытягивая подбородок вперед и подбочениваясь. — И эти буквы мне не помогут в бою с птицами.

— Но они нужны нам, чтобы оградить жителей от их нападений! — всплескивала та руками и смотрела на парня возмущенно и даже слегка презрительно. — Ты думаешь только о себе и о своем собственном геройстве. А как же остальные? Они же могут погибнуть, пока ты будешь защищать меня или своих родных. Ты стал таким глупым и самодовольным мальчишкой, каким мне не казался. Почему?

Данила понимал, что она говорит правду и не знал, чем ей возразить. И тогда смирялся и, покаявшись, вновь принимался за учебу. К их группе примкнул и младший брат Данилы, один из тех пяти ребят, которые занимались сбором яиц и грибов. Он как раз был очень любопытен и, по мнению самой Светы, гораздо быстрее схватывал учебу. Вскоре он обогнал в чтении и саму девушку и тем более брата. Звали его Тимофеем, и свои кликали его Тимом. Он был в половину роста своего старшего брата, но отличался «умом и сообразительностью», о которой ему часто говорила их мать, обнимая и целуя редкими свободными часами от домашних дел. Отец часто пропадал вместе с другими охотниками, отстреливая пугливых ящериц-свиней, а вечерами и ночами стоял на страже в период отключения поля. Эти отключения теперь повторялись чуть ли не каждый час по сорок минут, и нужно было тщательно следить за генератором и делать вовремя, иначе сгорит то, что еще еле-еле работало. Его берегли для световых часов, когда налетали птеродактили. Теперь их стало больше и делали они набеги чаще. Приходилось быть строго экономным.