— А ты, конечно, не даешь ей такой возможности.

— Конечно, — усмехается Камиль. — Готовлю к реалиям современного мира.

Я закатываю глаза.

— За что ты так не любишь нас, женщин? Иногда ты просто ужасен.

За этим шутливым разговором, я не замечаю, как мы доезжаем до автосалона. При виде знакомых стеклянных дверей меня заливает ностальгией. Жаль, что к этому времени Антона нет на месте. С удовольствием бы с ним поболтала.

— Всем привет! — я машу менеджерам, кучкующимся возле стойки с кофемашиной.

Парни приветливо мне улыбаются, но завидев Камиля, с серьезными лицами начинают расходиться по своим рабочим местам.

— Андрей! — Он окликает моего бывшего ухажера. — Мерседес белый не в брони?

Андрей, порозовев сильнее, чем обычно, идет к нам. На меня смотреть избегает.

— Вот это сервис у вас в салоне, Камиль Асхатович, — шепотом воркую я. — Лично клиентку доставили, и даже менеджера для нее вызвали самого симпатичного.

Камиль иронично косится на меня: мол, это что за новости? Не знаю, почему именно сейчас мне захотелось выпустить на свободу свою внутреннюю стерву.

— Нет, Камиль Асхатович, брони на него нет, — докладывает Андрей, неестественно вытянувшись.

— Дине покажи, — коротко распоряжается он. — Если понравится — выгони на парковку. Пусть проедет пару кругов.

Я невольно сглатываю. Мой план сделать пару фоток за рулем принимает слишком серьезный оборот.

— Конечно, Камиль Асхатович. Все сделаем.

— Я буду у себя в кабинете. — Камиль трогает меня за руку. — Поднимайся потом.

От меня не укрывается и растерянность, промелькнувшая во взгляде Андрея. Прикосновение Камиля и тон, которым он ко мне обратился, не остались без внимания.

Следующие тридцать минут я провожу в кресле роскошного мерседеса, слушая, как Андрей голосом автомобильного навигатора перечисляет многочисленные преимущества данной модели. Из всего, что он произнес, я поняла лишь то, что благодаря полному приводу, мне не грозит зарыться в сугробе зимой, и что пробег у машины минимален. Всего четыре тысячи километров.

Поглаживая нежную кожу на руле, даже грешным делом думаю: «а может все-таки…?» Правда, узнав стоимость, моментально отметаю идею о покупке. Нет, нет и еще раз нет. Во-первых, у меня нет и трети такой суммы, а во-вторых на такой дорогой машине мне будет страшно ездить. Если я ее поцарапаю или не дай бог разобью, то буду корить себя остаток жизни.

— А есть что-то подешевле? — на всякий случай уточняю я.

— Есть, конечно, — кивает Андрей, по-прежнему избегая смотреть мне в глаза. — Эта одна из самых дорогих моделей из представленных. У нее комплектация богатая и пробег минимальный. Вот тот красный дешевле почти в два раза.

________

— Ну, ты даешь! — обвинительно рявкаю я с порога.

Камиль, уткнувшийся в телефон, непонимающе поднимает глаза.

— В чем дело?

— Этот мерс стоит даже не как крыло самолета, а как целый самолет!

— Ну, хотя бы понравился? — с усмешкой уточняет, откидываясь на спинку кресла.

— Понравился, конечно, — буркаю я. — А толку-то? Я даже лет через пять его не куплю.

— Ты же вроде мечтала о мерседесе с личным водителем?

Внутри, несмотря на праведный гнев, приятно екает. Помнит, что Камиль помнит наш давний разговор.

— У меня нет таких денег. А если бы и были, я бы потратила их на покупку квартиры, — со вздохом заключаю я, опускаясь на краешек его стола. — Красный мерседес, кстати, в два раза дешевле.

— Ты ответь мне: машина понравилась? — повторяет Камиль с заметным нетерпением. — Красный тебе точно покупать не нужно.

— А кому она может не понравиться? Это же мерс, черт возьми! — в тон ему отвечаю я. — В кредитную кабалу я тоже не полезу, учти.

— Учел. Если автомобиль понравился — он твой.

Если бы сейчас из его головы вылезла еще одна и запела индийские мантры — такого эффекта бы не было. Я даже на секунду думаю, что Камиль помутнел рассудком от недавнего головокружительного минета.

— Ты с ума сошел? — заикаясь от неожиданности и возмущения, переспрашиваю я. — Ладно кий, но это…

— Он твой, — твердо повторяет Камиль. — Мне не всегда удобно тебя забирать.

Ребра начинает сильно-сильно распирать, будто внутри меня вдруг стало слишком много воздуха. Грудь же,напротив, сдавливает. В течение нескольких секунд я не могу вымолвить ни слова, а потом неожиданно для себя начинаю плакать. Слезы просто катятся по щекам, и я не могу найти им объяснения.