— Ну, так вот, — начала Божена, — тебя, должен интересовать вопрос, когда!

— Ну, понятно, что с того, момента, как я последний раз был у себя в квартире, прошло какое-то время. Месяцев пять. Сейчас ведь июнь? А так как я в своей одежде, и она выглядит почти так же, как раньше, не износилась, не истерлась, значит, все еще тот же год. Поэтому меня больше интересует вопрос, где я… И как тут оказался…

— Вот тут ты ошибаешься, — возразила Божена, как только я закончил свою тираду, — Сейчас и правда июнь или, как у нас говорят, червень. Но год другой…

— Неужели прошло больше года? — испугался я.

— Нет, сейчас не будущее, а прошлое. Наше настоящее. Как раз конец тысячелетия с рождения Господа нашего Иисуса Христа, — как-то чересчур безэмоционально объявила Божена и перекрестилась.

Я испытующе и тревожно посмотрел на нее. Она спокойно выдержала мой взгляд, изредка кивая, как бы подтверждая свои слова.

— Не может быть, — твердо заявил я.

— Удивительно, но так и есть, — вздохнула Божена, — а находимся мы как раз в том месте, где, спустя тысячу лет, будет стоять Шурин дом.

— То есть мы во Владимире тысячу лет назад? — уточнил я, не веря ни единому слову.

— Ну, города Владимира еще нет. Но там, на горе, у Колязмы, где будет стоять Успенский Собор, есть мерянская деревня. А рядом уже давно селятся кривичи. Они вместе с мерянами рожь сеют. Отсюда и пойдет Владимир.

— Подождите-подождите! — воскликнул я, улыбаясь и давая всем видом понять, что меня не проведешь. — Вы серьезно? Вы думаете, я поверю, что сейчас какой-то там 979 год?

— Точный год не назову. Но Владимир уже народ крестил.

— Хотите сказать, что я, каким-то чудесным образом, переместился на тысячу лет в прошлое и общаюсь со своими предками? — я от волнения даже вскочил из-за стола.

— Ну, ты же видишь, как мы с Шурой похожи. Да и с тобой тоже! Потому что — родня. Так что да, выходит, ты разговариваешь с предком…

— Но ведь это нелепица какая-то, как такое возможно?

— Пути Господни неисповедимы, — устало сообщила Божена, — да ты присядь, в ногах правды-то нет.

— Хорошо, — кивнул я, усаживаясь обратно на скамью, — но с чего Вы вдруг взяли, что я из будущего? А, скажем, не из прошлого, или из другого района?

— По одежде твоей. А еще Шура ведь бабка твоя?

— Допустим…

— Ну, а я ей — пращурка.

— Ну а это Вы с чего взяли? Постойте, а как Вы встречались с тетей Шурой? Как она к вам попадала?

— Так же, как и ты. Через печь и колодец.

— Не понял…

— Ну, ты здесь как очутился? — терпеливо стала объяснять мне Божена. — Залез в печь, которая у Шуры в подвале стоит, прополз через горнило, полз-полз и оказался в нашем колодце. Так и Шура.

— Вы хотите сказать, что тетя Шура самостоятельно могла выбраться из колодца? — с сарказмом спросил я, вспомнив, как сам еле-еле осилил этот путь.

— Нет, конечно, — не обращая внимания на мое недоверие, ответила Божена, — разве что по молодости. А так, она обычно свистела, и мы ей веревки в колодец кидали, а потом — вытаскивали.

— Ну, хорошо, а обратно она как возвращалась? Она ведь возвращалась домой? Умерла-то она в моем времени!

— Тем же путем. Прыгала в колодец и вылезала из печи у себя дома.

— Хотите сказать, если я прыгну в колодец, то окажусь дома, — уточнил я, испытующе глядя на собеседницу в надежде, что она прекратит меня дурачить и уже расскажет, наконец, всю правду.

— И да, и нет.

— Как так?

— Ты когда в колодце находился, там какая глубина была?

— По пояс где-то…

— Ну вот, а лет пять назад — по шею бы тебе было, а до этого — еще глубже. Мелеет колодец. Сейчас им воспользоваться можно только весной да осенью, когда воды много. А так запросто можешь покалечиться.

— То есть, Вы хотите сказать, что мне придется здесь задержаться минимум на несколько месяцев? — такой поворот еще больше убедил меня, что вся эта история с перемещением во времени — полная чушь, и что у меня, возможно, какая-то травма, которую пытаются лечить в этом эко-лагере-непонятно-где.

— Если захочешь.

— А если не захочу?

— Есть другой путь.

— И какой же? — весь этот диалог меня уже начинал порядком нервировать. Мало того, что меня пытаются убедить в какой-то нелепице абсолютно предсказуемыми доводами, так еще и упорствуют, видя, что я ни капли в это не верю.

— Тебе надо прыгнуть в другой колодец. Он тут недалеко — два-три часа. Я покажу.

— Да уж, был бы премного благодарен! — выпалил я.

— Вижу, не веришь ты мне… Шура тебе ничего рассказать не успела…