Не обращая на беспорядок внимания, я пробежал к печке, остановился на пару мгновений, перевел дыхание, оглядел ее, открыл вьюшку и заглянул внутрь. Ничего. Я засунул внутрь руку, так далеко, как только смог, и все прощупал. Ничего.

Так, мест, чтобы что-то спрятать в печке не так-то уж много, особенно когда есть угроза, что это сгорит. Не вытаскивая руку из вьюшки, я другой рукой вынул задвижку и, бац! Сразу же мне в ладонь упал сложенный лист бумаги. Вот оно!

Я с нетерпением вытащил лист. Да, это было письмо от Шуры. Несомненно, ее почерк. Причем оно, похоже, было продолжением того письма, которое мне в день нашего первого знакомства отдала Мариша. Я еще раз вздохнул, чтобы успокоиться, и не спеша направился наверх. Я решил прочитать послание целиком.

Первую часть послания я хранил в тумбочке в спальне. Я вымыл руки от сажи и снова залез в кровать, держа в руках обе части послания. Прочитав первую, я принялся за вторую. По смыслу все совпадало.

«Благодаря ей я могу помочь добрым странникам пройти их путь, обеспечить им возвращение домой. Она согревает их и дает надежду. В этом было мое призвание!

Тебе, как моему правнуку, суждено принять в наследство дом и заступить на службу вместо меня. Илья, это очень важно! Я не смогу тебя убедить в этом и заставить верить моим словам. Это все равно, что убедить человека поверить в Бога. Пока он сам не столкнется с проведением или Святым Духом, его вера будет от ума. Придет время, ты сам поймешь, что от тебя требуется.

К сожалению, не только добрые люди хотят получить доступ к печи. Береги ее! Следуй за своей совестью, за своим чутьем. Не пускай в подвал тех, в ком сомневаешься, они могут наделать больших бед.

С любовью,

Твоя Шура.

Мне понадобилось прочитать письмо три раза, чтобы сделать какие-либо выводы. В первую очередь, тетя Шура моя прабабка? Я-то думал, двоюродная бабка — тетка отца. Ничего себе! Сколько же ей лет было? Я порылся в тумбочке, достал папку с документами на квартиру, которые я подавал на наследование, нашел завещание. Ба, тетя Шура 1918 года рождения! Как же я раньше на это внимания не обращал. Да ей же, считай, девяносто лет. А перед армейкой было чуть больше восьмидесяти! А выглядела она на шестьдесят! Вот это открытие!

Так, дальше. Тетя Шура, похоже, и в правду сдавала подвал постояльцам или, как она их называла, странникам. Что ж, это вполне естественно. Надо же как-то деньги зарабатывать! Только не совсем понятно, что за контингент у нее в постояльцах был. Судя по моему первому гостю и пока единственному клиенту — стремные личности. То ли бродяги, то ли бюджетные туристы, то ли уголовники. Я вспомнил изолятор… А что, вполне может быть! Не удивлюсь, если тут скрывался какой-нибудь рецидивист в розыске. Вспомнив про ночного гостя, я вдруг ощутил какие-то непонятные чувства. Тревогу что ли. За его благополучие. Бред какой-то.

Решив отбросить эти мысли, я вернулся к размышлениям. Итак, не понятным остается, почему я должен заниматься бизнесом Шуры. Хотя, по правде сказать, я и сам пришел к идее подобного заработка. Глупо давать такому помещению стоять без дела. Главное, вложиться в него немного, поднять на более высокий уровень! Тогда и деньги совсем другие будут.

Теперь, что это за недобрых людей она упоминает? Неужели, Маришу с компанией? Может быть. Может, они уже давно присмотрели подвал и стали давить на бедную старушку, чтобы она им его отдала. А как она преставилась, на меня переключились. Рейдеры, мать их! Только к чему им все эти заморочки с языческими славянскими праздниками? И еще, почему такое внимание печи? Если честно, все это отдавало каким-то безумием… Может быть, это языческие рейдеры?

Слишком много безумия в одной квартире! Пожалуй, надо вылезать из постели, кушать и срочно что-то делать, чтобы вызволить мою Катю из лап Мариши!

Я прошел на кухню, поставил на проигрывателе Тома Вейтса. В память о тете Шуре! Открыл холодильник, достал бутылку с водкой, налил стопку, помянул, поморщился, налил еще одну. Взял из корзиночки под мойкой луковицу, почистил ее, разрезал пополам, посолил одну половинку, выпил вторую, закусил.

Вот теперь можно и завтрак сообразить. Почему-то захотелось сырых яиц. В холодильнике оставалось еще с пяток. Мы их покупали у одной бабушки на рынке. Дома, в Судогде, родители кур всегда держали. Поэтому магазинные яйца я не люблю. Они мне кажутся какими-то пресными что ли. С небольшой кислинкой. Не натуральный вкус. Магазинные яйца сырыми вообще есть брезгую. А у бабули на рынке — более-менее. В общем, вскрыл я яйцо с одной стороны, аккуратно ножиком проделал небольшое отверстие с другой, посолил и одним залпом выпил. Съел полкуска черного хлеба. Потом повторил. Странное ощущение, вроде бы покушал, а вроде бы нет.

Подумал, и убрал водку в холодильник. Хватит, нужно многое обдумать и многое решить. Поставил греться чайник. Хочу кофе. А потом пойду искать дом, в котором похитили Катю! Странно, почему я с самого утра до этого не додумался. Это ведь, наверное, единственная верная зацепка.

И тут опять зазвенел дверной звонок. Я натянул на себя спортивные штаны с футболкой и пошел открывать. За дверью стояла Вера Михайловна с какой-то книгой в руке.

— Здравствуй, Илья, как дела? Давно отпустили?

— Здравствуйте! — без особой доброжелательности ответил я, — вчера.

Если честно, говорить сейчас по душам мне ни с кем не хотелось. Особенно с соседями. Знаю я их, им лишь бы посплетничать.

— А Катя как?

— Не нашли.

— Ясно, — кивнула соседка, — я знаю, что ты ее не убивал. Ты не такой. Ну, у них порядок такой. Ясное дело. На вот, держи!

С этими словами она протянула мне книгу. Какой-то краеведческий альманах. В красной обложке.

— Что это? — спросил я.