Не каллиграфию им тут преподавать надо на первых курсах, а этику морали и правила поведения. Я усмехнулся своим мыслям и побрёл вслед за Мишей по очередному коридору, только более освещенному. Стены были выложены серым камнем, без каких-либо вычурных украшений. Потолки были очень высокие, наверное, метров пять. Через большие окна в дневное время, скорее всего, поступало достаточно света, а сейчас с наступлением вечерних сумерек, где-то на высоте двух метров прямо в воздухе висели пульсары, аналогичные тому, что в пещере Арахны выпустила Софья.

— Миша, — еле слышно позвал я призрака, который все пытался унестись вперед. — Где мы вообще находимся, черт тебя подери?

— В главном корпусе. Тут проходят практически все занятия, ну и больничка сразу под боком, чтобы откачать могли, в случае чего. Ты не тормози, насмотришься еще. Вдруг уже поздно, а ты тут местный интерьер рассматриваешь, — пробурчал он и замолчал, как часто бывало, когда он сильно нервничал.

— Эй, Морозов, ты куда так торопишься? Поговорить не желаешь, а то мы толком тебя и не видели, — я уже открывал входную дверь, чтобы выйти на улицу, как меня остановил знакомый голос. Я медленно повернулся, глядя на Головина, который стоял у меня за спиной, сложив руки на груди, и ухмылялся. Естественно, смелость ему придавала достаточно большая компания за спиной.

— С тобой? Нет, — я хмыкнул и отвернулся от него, берясь за ручку двери.

— А куда так торопишься? — От неожиданности он начал повторяться, но потом, видимо, собрался с мыслью. — На свидание с дружком? Ну с тем, которого ты в парке подобрал. Я думаю, у него не было времени отблагодарить тебя, что на своих ногах в комнату вернулся.

— Ничего себе его задело, — пробормотал Миша и покачал головой, закрывая глаза одной рукой, всем своим видом показывая недовольство сложившейся ситуацией.

Я повернулся к Головину, который все еще смотрел на меня взглядом, полным собственного превосходства. Как же не вовремя-то. Сейчас возле него стояли не только те двое товарищей и подпевал. За неполную неделю он, видимо, умудрился собрать вокруг себя небольшую группу из шести человек, которые стояли позади него, и нарочито громко перекидывались двусмысленными шутками. Числом захотел взять, не иначе. Но он совсем идиот затевать драку прямо в главном корпусе на глазах у студентов и магистров? Учитывая, что уже вечер и почти никого в помещении не было, наверное, надеется, что таким образом ему сойдет с рук конфликт с другом княжича.

— Я вот не пойму, Головин, что ты ко мне такой неравнодушный? У тебя с бабами какая-та проблема, что ты к парням пристаешь? — усмехнулся я, пристально глядя ему в глаза. — Ты только не обижайся, но я больше по девочкам. Так что, ничего у нас не выйдет. И не убивайся сильно, думаю ты найдешь еще утешения в своей компании. Ну, если не у нас, то в Европу езжай, я слышал там попроще с этим делом.

Выражение его лица менялось просто на глазах. Сдержаннее нужно быть, иначе враг воспользуется твоей нестабильностью, выводя из себя, заставляя совершить ошибку. Чем, собственно, я и пользовался. От чувства превосходства на его лице не осталось и следа, лишь ничем не прикрытая злоба.

— Да как ты смеешь? — рявкнул он, делая рывок ко мне и становясь ко мне вплотную.

— Я всего лишь констатирую факт, который напрашивается сам собой. А это кто? Твоя группа поддержки? — кивнул я в сторону насупившихся мордоворотов разного возраста. — Они тоже из таких как ты? Господи, куда катится мир. А ведь один из них старшеклассник. Помню он с Вишневским стоял на посвящении. Вы прям заполонили все выходит, буквально без мыла везде пролезли. Ну не мне тебе объяснять, ты лучше меня знаешь, как оно.

— Я тебя урою, — прорычал Головин сквозь зубы и кивнул своим дружкам, которые тут же сделали шаг в моем направлении.

— Морозов, ты идиот. У тебя там вампир от жажды умирает, поди уже харчит какую-нибудь деву, а ты драку решил затеять, еще даже из больнички толком не выйдя. — Вклинился Миша. Однако боковым зрением я заметил, как он почти отвернул какую-то палку от стены и гордо вскинул подбородок, видимо, решил воевать до последней капли крови, в данном случае, естественно, моей.

— Молодые люди, вы мне не расскажете, что здесь, собственно, происходит? — Строгий женский голос заставил всех замереть на одном месте и повернуться в его сторону. Я прекрасно видел, как по ступеням к нам спускается вниз декан факультета. Не обернулся только новгородский аристократ, продолжая прожигать меня взглядом, поджав губы.

— Мы просто общаемся, — пояснил я.

— В таком тоне общайтесь в другом месте, — отрубила Жанна Ярославовна, подходя к нам вплотную. — Морозов, я не слышала, что тебе дозволялось покидать больничное крыло.