Далее, по мере обучения, контроля и развития дара открываются новые ступени, которые позволяли прикладывать больше сил и творить более мощные заклинаниями. Для понимания, тот же маг пятой ступени мог творить те же ледяные стрелы десятками, при этом удерживая магический щит и, допустим, очищая себе одежду бытовым заклинанием. Думаю, не ошибусь, если сравню его военный потенциал с тройкой современных танков. Что могли маги седьмой и выше ступеней, а также их количество уже была государственная тайна.

Сами заклинания были основаны на формуле — определенном жесте, и слове-активаторе. О каких-либо других формах я информации не нашел, собственно, как и о библиотеке или вообще о чем-то похожим на то, что я видел у себя в подсознании. Поэтому я решил, что части информации просто нет в открытом доступе.

Отдельным особняком стояла родовая магия, как правило, завязанная на крови, как в прямом, так и в переносном смысле. Вот с ней-то как раз возникали проблемы, потому как способы ее применения и мощность разнилась от рода к роду, без какой-либо системы. Более того, даже в одном роду сила распределялась далеко не равномерно.

— Все пропало! Вставай, у нас проблема, большая проблема, очень большая проблема! — В палату вихрем залетел Миша, и сразу же начал спихивать меня с постели. Он был очень взволнованным и испуганным.

— Да что случилось?! — Я слез с кровати, пристально глядя на призрака, который нарезал круги по палате.

— Княжич случился. Все плохо. Все очень плохо. Почему ты стоишь, когда ты должен бежать и как можно быстрее!

Ох, придется идти, ничего не поделаешь. В одном из ящиков тумбы, стоящей рядом с кроватью, я нашел больничную рубашку и, надев ее, вышел из палаты. Миша ничего толком так и не объяснил, просто вылетел за дверь. Теперь я видел, как не на шутку встревоженный призрак наматывает круги по коридору и что-то бубнит себе под нос, не забывая хвататься за голову и, время от времени, дергать себя за бородку.

Несколько раз наклонившись и пару раз слегка подпрыгнув, я провел ревизию собственного состояния. Слабость, конечно, ощущалась во всем теле, но на ногах я держался довольно уверенно. Марафон я, конечно, пробежать бы не смог, но без помощи ходить вполне в состоянии.

— Ты мне уже скажешь, что случилось или я всю ночь гадать буду? — Утонил я, подходя к Михаилу и беря его за плечо.

— Я не мог просчитаться, просто не мог, — он перевел на меня глаза, в которых плескалась настоящая паника, и замолчал.

— Если ты не скажешь, что случилось, я вернусь в палату и закрою дверь, — довольно ровно проговорил я, стараясь привести тем самым призрака в чувство.

— Стабилизатор не сработал, — всплеснул он руками. — После инъекции стало только хуже и почему-то превращение начало ускоряться. Я его, конечно, запер в комнате, но не думаю, что закрытая дверь сможет как-то удержать вампира в полной трансформации. А я ведь говорил, что ему надо силы экономить и по девкам не шляться, но он меня не слушал. — Начал он тараторить, устремляясь на выход по длинному белоснежному коридору, в котором кроме дверей, ведущих в палаты ничего не было.

— Он тебя в принципе не слышит. — Ради справедливости заметил я.

— Это не оправдание! — Остановился и ткнул в мою сторону пальцем с грозным видом Михаил. — Так что, я ему потом все выскажу!

Я вздохнул, понимая, что разбираться буду на месте и поспешил вслед за призраком, который уже сорвался с места и подлетал к двери со светящейся табличкой «Выход», то и дело бросая взгляд на часы, висевшие над дверью, и что-то бурча себе под нос.

Никого из персонала видно не было, что, собственно, играло мне на руку. В крыле, в принципе, стояла пронзительная тишина. Доковыляв до выхода, я остановился, чтобы перевести дух. Все-таки в боку немного покалывало, но не так критично. Если принять какое-нибудь обезболивающее, которое мне, разумеется, никто ни разу не предложил, а Миша утром не счел необходимым его принести, то я скорее всего даже не буду ощущать и этого дискомфорта. Поэтому местный лазарет я покидал без каких-либо зазрений совести.

Где находилось больничное крыло я даже не представлял. Карты, о которых говорил Вишневский, я не видел, поэтому сориентироваться было трудно. Мы вышли в какой-то полутемный короткий коридор, который заканчивался лестницей, ведущей вверх.

Поднявшись по ней, я открыл массивную дверь и сразу утонул в различных звуках. Судя по тому, что я увидел, больничное крыло находилось в подвальном помещении какого-то корпуса, потому что сразу мне на глаза попалась группка старшекурсников, вышедших из-за поворота, и чуть не сшибив меня с ног. Один из них немного притормозил возле меня, окинул меня брезгливым и неприязненным взглядом. Но, подумав пару мгновений, все же вернулся к своим товарищам, не проронив ни слова. Видимо, какие-то слухи обо мне уже пошли. Ну что же, это неплохо, я бы сказал, что очень даже хорошо. Не имея репутации, среди таких живется очень плохо.