— Сикус, мрачный жнец.

— Присси, слуга Тэлы.

— Интересная у нас компания.

— Курочку будешь?

— Не откажусь, спасибо, а запить, кроме воды, есть чем?

— Что же ты с собой ничего не взял?

— Взял, вино. Пока вас искал, оно закончилось.

— У нас вина нет, есть компот.

— Отлично! Люблю компот.

Жнец постоял, посмотрел на обедающих:

— Вот только жреца нам и не хватало…

— Понимаю твои чувства, но именно жреца вам и не хватало.

— Будешь без дела своими светоносными граблями махать, я тебе их отрежу.

Глос проглотил кусок мяса, запил компотом:

— Сикус, мы союзники. У меня нет намерений причинять тебе вред. Да и никогда не было. Ты, друг мой, неизменная часть нашего мира. Как гравитация или солнечный ветер. Это я о том, что однажды мы с тобой встретимся, я не буду рад этой встрече, так же как не рад встрече с землёй человек упавший со скалы, но мне придётся последовать за тобой. Надеюсь, это будет не скоро. И вот, пока этого не произошло, давай будем друзьями.

— Давай! — кивнула Присси и снова протянула руку, в знак дружбы.

Жнец ничего не ответил, снова сел под дерево и продолжил плести чехол.

— А почему вы здесь, природу любите?

— Нет. Мы соблюдаем инкогнито, дабы минимизировать влияние на людей, их судьбы и течение исторических процессов.

— Похвально. Аканта была иного мнения, это ничего?

— Цемфелада ей грудь прожгла каким-то жутким заклинанием. Думаю, если мы её и увидим, то очень нескоро и в компании друзей. Сомневаюсь, что она теперь одна сунется.

— Я слышал, Чума пошла по чертогам тёмных богов, отряд собирает.

— Сомневаюсь, что у неё что-то получится. Тёмные божества не склонны объединять свои усилия. Какие ещё новости?

— Тасита где-то здесь.

— Безумная бешеная тварь. С этой разговаривать бесполезно.

— Да, с мозгами у неё совсем плохо. Как и с психикой. А что делать, придёт — встретим. Кстати, здесь недалеко сильный некромант себе гнёздышко свил. Если Чума его найдёт…

— Знаю. На днях За’Хар и Цемфелада пойдут его убивать.

— Он там не слабо окопался.

— Цемфелада должна сама пройти свои испытания. Наша задача, не дать ей навредить тем, кто может её развоплотить. Мы будем ловить Таситу и Чуму, Цемфелада убивать некроманта.

— А ты где такую вкусную курочку взяла?

— Купила. В деревне их целые стада бегают, ешь от пуза. И пожарят так, как захочешь.

— Если им жнеца показать, они нас бесплатно кормить будут, — подмигнул Глос.

— Хорошая идея, — сделала серьёзный вид Присси.

— Вы готовы пасть так низко из-за пары медяков?

Оба рассмеялись:

— Сикус, это юмор. Мы пошутили.

Полукс любил путешествовать. Он мог днями любоваться дорогой и окрестностями, сидя в повозке и записывая свои мысли и наблюдения. Недавно, некоторые его записи даже опубликовали. Он надеялся на публикацию своих философских рассуждений, но редактор отобрал лишь несколько красочных рассказов о боях с нежитью и ведьмами.

Особый интерес у читателей вызвал эпизод противостояния с «лесной ведьмой». Отшельница, практиковавшая тёмную магию, начала воровать детей, пытаясь вызвать какого-то страшно жуткого лесного демона. Вызвать она никого не вызвала, один ребёнок простудился, слёг и в конечном итоге погиб без лекарств и помощи жреца. Остальных она хотела вернуть, но наткнулась на разгневанных крестьян и охотников, прочёсывающих лес в поисках детей. Полукс и его группа отбить ведьму не успели и местные её забили насмерть, а потом закопали где-то в лесу.

Могилу искали долго, но найти так и не смогли. Только потом стало понятно, почему. Убитая превратилась в стрига и за одну ночь вырезала три семьи. Таким образом, ехали побеждать глупую ведьму, а получили жуткую тварь, за которой неделю потом гонялись.

Редактор историю немного приукрасил. В его интерпретации, дети погибли все, крестьян полегло половина, а сама ведьма хотела захватить власть, намереваясь убить местного барона. Полукс был сильно разгневан и дело чуть было не дошло до драки, но обошлось. Его даже стали узнавать благодаря этой насквозь лживой истории и теперь он мечтал опубликовать свои настоящие мысли относительно сил тьмы и их роли в этом мире.

Сидящую на обочине девушку заметили слишком поздно. Вначале Полукс даже не понял, что перед ним такое. Худая девушка с коваными ободами от кандалов на ногах, руках, поясе и шее, со свисающими с них обрывками цепей, сидела на краю дороги, обхватив колени руками и слегка раскачиваясь. На голове у неё была странная конструкция, напоминавшая металлический каркас ящика, с шипами в обе стороны. Внутренние шипы упирались ей в лицо, шею и голову, оставляя кровоточащие раны.

Кроме цепей, на ногах и руках имелись металлические браслеты, тоже с шипами, но смотрящими наружу, и по несколько спиц, проткнувших их насквозь.