***

Чжа Хон напевал колыбельную, которой его научила няня. Раньше семья Хон была очень обеспеченной. Дед занимал хорошую должность при дворе местного мандарина. Но потом Вторая мировая, гражданская, смена власти. В итоге отец еле успел вывезти остатки семьи в Гонконг. Оттуда Чжа и начал восхождение по лестнице триад. Больших успехов не достиг, перебивался на вторых ролях. К сорока годам после покушения провалялся в больнице месяц и неожиданно обнаружил у себя дар. Достаточно специфический, но очень полезный в его работе. Китаец мог дорабатывать разные препараты, усиливая их воздействие. Потом были долгие три года экспериментов и под конец получилось отработать эффективную методику. Специфическая смесь героина с добавкой экстракта местных трав превращалась в наркотик мечты. С практически мгновенным привыканием и незабываемым эффектом. От клиентуры не было отбоя. До того момента, как триады не забеспокоились о своих рынках. Пришлось встречаться, договариваться и перебираться к узкоглазым макакам в Японию. Здесь ему разрешили травить местных как угодно и сколько угодно. Главное - не лезть обратно на материк.

Любовно поглаживая выложенные на белоснежном полотенце многочисленные щипчики и скальпели, Чжа Хон улыбнулся. Сегодня у него замечательный вечер. Сегодня он сможет продолжить шлифовку другого своего таланта - таланта палача. В его доме завелась крыса, которую удалось отловить. Вот на ней и поэкспериментирует. Узнавать ничего не нужно, главное, заставить ублюдка помучиться как можно дольше. Может, до утра и протянет.

В шею резко ужалило - будто местный шершень укусил. Проклятье! Ведь предупреждал, чтобы не открывали иллюминаторы без дела! Какая только зараза в округе не летает! Хлопнув себя по шее, Чжа почувствовал тонкий хвост дротика с оперением. Это что за?!

Повернувшись, зашарил глазами. Никого. И снаружи тихо. Но в глазах уже плыло, губы начали неметь и неожиданно трудно стало дышать. Рванув в злобе непонятную штуку, китаец на подгибающихся ногах побежал к дивану. Там сбоку на столике в кобуре лежит пистолет. Вот только добраться не успел, ноги подломились и он упал рядом. Когда все же дотянулся, то руку шутя отбил в сторону японец в черной униформе. Чужак обогнул столик, приподнял жертву за голову и взялся руками за подбородок и затылок. Резко дернул и Чжа Хон умер, так и не успев позвать на помощь.

Стою, разглядываю каюту. Да, это не помещения для охраны или экипажа. Это логово босса. Дорогие кожаные диваны, кресла. Куча инкрустированных золотом столиков вокруг. И позолоты вообще много - все дорого-богато. На полу ковры, на стенах какие-то абстрактные картины. Наверняка кучу денег стоят. Но мне это не так интересно. В углу сейф с приоткрытой дверцей. Фантастика - хозяин даже не озаботился ее захлопнуть. Или - доставал широкий перламутровый ящик с кучей никелированных предметов и просто не стал трогать. Типа - все равно потом снова открывать. И от кого прятать содержимое, все свои.

Во всем этом благолепии выделялось инородное тело. Инородное тело в черном костюме и без ботинок лежало на полу, с левой стороны. Судя по роже - японец. Правда рожа изрядно побитая, с заклеенным скотчем ртом. И сама тушка хорошенько обмотана. Но вроде живой, косит из-под заплывших век. Взяв один из разложенных скальпелей, подхожу поближе и подношу палец в перчатке ко рту: не шуми. Понял, моргнул.

Присаживаюсь рядом, рывком освобождаю рот.

– Ты кто, чудо?

– Масаюки Хасэгава.

– В больницу надо везти или потерпишь?

Ворочается, сипит:

– Мизинцы варвары сломали и дышать тяжело. Но потерплю.

Я пытаюсь сообразить, где эту рожу видел. Хотя тогда она выглядела куда как лучше. Вспоминаю - мелькал внизу небоскреба, где оябун квартирует. Стоял с парой таких же крепких мальчиков, ход охранял.

– Сятей или кобун?
– Замирает. Мда, трудно мне с ним будет. Примериваюсь и скальпелем аккуратно разрезаю скотч, освобождая пленника.
– Не шали, я тебе не враг. Мне еще тут чуть-чуть поработать надо, потом позвоню Симидзу-сама и передам тебя ему с рук на руки.

– Вы знаете сятэйгасира-хоса?

– Знаю. Он меня представлял господину Гото.

Аккуратно усаживаю избитого, прислонив к дивану, даю в руки открытую бутылку с минералкой. Сам добываю из матерчатой сумки пластиковый баул, который заранее приготовил для мародерки. У меня их шесть. И в каждый влезет много разного полезного. Картины и объемное барахло меня мало интересуют. А вот от ювелирки и наличных не откажусь. Оружие здесь брошу, стволы в Токио потом достать через борекудан вряд ли проблемой будет. Эти же наверняка по разным картотекам уже засветились.

Перебираюсь к сейфу и начинаю выгребать содержимое. Разного рода бумаги, коробки и два увесистых мешка с белым порошком. Заберу, будет подарком оябуну. Плюс на нижней полке ровные ряды толстых денежных пачек. Пока ковыряюсь, бывший пленник вроде чуть приходит в себя.

– Я видел, что охрана приносила еще что-то в дальний угол.

– Ага, спасибо... Скажи лучше, как ты в эту кучу дерьма вляпался?

– Китайцы у одного из наших старый меч украли. Я заметил рядом с портом, как они его друг другу показывали. Хотел отобрать, но с тремя сразу не справился. Оглушили сзади по голове, потом в гараже допрашивали. И затем уже сюда привезли.