— Инициация идет через кровь. Потом ежегодно несколько дней нужно находиться рядом с ним, укрепляя привязку, — я вспомнил рассказ Светы.

— Правильно. А ты инициацию где проходил?

— Она произошла самопроизвольно, еще в детском доме.

— То есть Источник Мамоновых тебя не знает. Если предположить, что ты впервые подойдешь к нему и попробуешь провести привязку, может произойти два события, — Брюс для наглядности показал два пальца. — Первое: тебя он не признает и постарается защититься с непредсказуемым исходом для вас обоих. Второе: ты его просто погасишь, пусть даже и непроизвольно. Ох, Андрей Георгиевич, по-хорошему, тебе следовало бы поступить в наш лицей при Магической Коллегии, а не в «Чистые Пруды». У нас тоже великолепные преподаватели, серьезная аппаратура для исследований, лабораторные классы, полигоны. Глядишь, разобрали бы твою проблему на мелкие детали, дали рекомендации, как быть дальше.

Мне не понравилось про мелкие детали. Хоть со мной и не занимались опытные маги-преподаватели, но я точно знал, что антимагия неразрывна с моим телом, моим энергетическим ядром. Ее просто невозможно детализировать. Она есть — и мне с этим жить. Да и не хочется в магический лицей. Наслышан, какие там строгие порядки. Ученикам продыху не дают, дисциплина жесточайшая, казарменное положение. Даже те, кто живет в Москве, не имеют права покидать территорию лицея в течение учебной недели. Только в выходные дни им дается увольнительная. Не понимаю, к чему такие строгости. Какой-то тайный Орден, а не школа.

На моем лице четко написан ответ, и Брюс усмехнулся, увидев на нем все эмоции.

— Радомир Званович рассказал мне, что ты перестал появляться в библиотеке. Все перечитал?

— Учеба много времени отнимает, Александр Яковлевич, — пожаловался я. — Потом, сам Радомир Званович признался, насколько тяжело подбирать книги по моей тематике. Если честно, про антимагию почти ничего нет.

— Сам не хочешь начать писать? — прищурился Брюс. — Свои ощущения, личное мнение, идеи — будущим Разрушителям пригодится.

— Вы думаете, они так часто появляются? — я рассмеялся. То, что предложил маг, я уже потихоньку и без огласки претворял в жизнь. У меня появилась толстая тетрадь, куда я записываю все, что связано с антимагией. Но Брюсу об этом знать не стоит. Лет через десять, когда мои знания станут более обширными и структурированными, за записями начнут охоту. Как пить дать начнут. Поэтому я промолчу.

— К счастью, нет, — на округлом лице Александра Яковлевича появилась мягкая улыбка. А глаза опасно заледенели. — Однако сколько подводных камней удастся избежать будущему антимагу, когда он ознакомится с твоими трудами!

— Ну, это в том случае, если подобный персонаж родится в России, — заметил я скептически.

— А вдруг твои дети унаследуют этот Дар? — внезапно спросил Брюс. И мне стало по-настоящему страшно. Мало того, всю жизнь придется жить с оглядкой, так еще и за детьми начнут следить, чтобы в случае опасности уничтожить их. Оно мне надо?

— Насколько я изучил информацию, Дар по наследству не передается, — твердо сказал я.

— Магия способна творить чудеса, как и люди, обладающие ее искрой, — Брюс стал похож на доброго дядюшку, втолковывающему некие истины нерадивому племяннику. — Ее природа очень непредсказуема. Никто до сегодняшнего дня не мог предположить, что на белом свете появится живой носитель антимагии — а поди ж ты, вот стоит передо мной молодой человек с неплохими перспективами в жизни. Заметь, никто тебя не стремится изолировать от общества, не держит в цепях. Император и его наследник относятся к тебе с уважением. Не то что в мрачном средневековье…

Брюс недвусмысленно намекал, чтобы я не вздумал вольничать. Дескать, пока Мстиславские не видят во мне врага, жизнь моя вне опасности. Но если что-то пойдет не так, если я вздумаю сделать шаг в сторону… Нетрудно догадаться, чем все закончится. Пулю антимагия не остановит.

Но зато может остановить ментальный щит! В этом мое спасение!

Захотелось как можно быстрее оказаться подальше от этого человека, да и Магическую Коллегию тоже желательно обходить за десять километров. Страшный все же человек Александр Яковлевич. Мягко стелет, да только за этой мягкостью скрывается жизненный опыт матерого мага, державшего свою руку на горле многих людей, сидевших в этом кабинете. Уж я-то со своим сиротским прошлым почуял, откуда ветер дует.

— Александр Яковлевич, раз я редко хожу в вашу библиотеку, мне нужно сдать пропуск? — поинтересовался я.

— Зачем? — Брюс махнул рукой. — Пусть у тебя будет. Тем более, он бессрочный. В любое время заходи. Разве на антимагии свет клином сошелся? У нас в запасниках очень много интересных книг, которые могут дать пищу для размышлений. Да и Радомир Званович рад будет тебя увидеть. Старик о тебе хорошо отзывается.

— Ну, ладно, как скажете, — заколебался я. Может, не стоит отказываться от такого предложения? А вдруг пригодится еще заветная библиотека? Столько времени добивался, чтобы в нее попасть и своими же руками закрываю себе возможность! Брюс и здесь меня переиграл, ловко подменив старую наживку на свежую. И сменил тему: — Что вы можете сказать про артефакт? Каков его принцип в общем?

— В общем? — Александр Яковлевич хмыкнул и снова нацепил обруч на голову, надвинул увеличительное стекло на глаз и некоторое время разглядывал блокиратор, как будто до этого не занимался тем же самым. — Сделан из полудрагоценного камня. То ли хризолит, то ли хризопраз — я не дока в ювелирных делах, не дам точного ответа. Очень тщательно огранен, ни одного изъяна. Двенадцать граней на камне, умещающемся на ладони — достойный результат. Именно они являются накопителями магической энергии, которая блокирует любую искру. Но сам по себе артефакт не может давить магию. Значит, внутри него спрятано еще что-то. Следовательно… Что, Андрей Георгиевич?