— Не хотите встретиться с кем-то из них? — неожиданно спросил Корнилов. Сизый дым сигареты на мгновение окутал его бесстрастное лицо и ушел вверх.

— Сейчас не понял, к чему это, — насторожился Хмеловский. — Неужели Гамильтон переключил эмиссаров на Россию?

— Нет. После вашего ареста, который мы предусмотрительно держим в тайне, сюда приезжали несколько агентов. Их никто не арестовывал, ограничились слежкой.

— И что? — скептически посмотрел на следователя Факир. — Как вы завуалировали мою пропажу?

Вместо ответа Корнилов открыл верхний ящик стола и положил перед паном Богумилом газету на нужном развороте. Там была броская статья под названием «Преступление на Болотном раскрыто! Все его участники ликвидированы. Руководитель акции Богумил Хмеловский погиб при задержании!», и фотография лежащего на земле мужчины с раскинутыми по сторонам руками, очень похожего на Факира. Единственное, что мешало точно идентифицировать его с живым паном Богумилом, обезображенная левая половина лица.

— Зачем это сделано? — кивнул на фотографию Факир.

— Мы оставили для вас лазейку, — пояснил Корнилов, затушив сигарету одним резким тычком. — Как видите, при желании можно объяснить, что вы чудом избежали смерти, а ГСБ фальсифицировала ликвидацию, чтобы отчитаться перед взбудораженным обществом.

— Вы хотите сыграть с Пястами или с британцами? — Хмеловский все понял, но решил выяснить до конца, что конкретно нужно русским. Играть с заговорщиками — одно, а вербовка и долгосрочное внедрение в семью Пястов — совсем иной расклад.

— Пока в этом нет необходимости, — Корнилов снова полез в ящик и перед донельзя заинтригованным Факиром легла какая-то вещица, завернутая в серую бумагу. — У нас появились еще вопросы. Постарайтесь как можно объективнее дать оценку тому, что сейчас увидите.

Он развернул шуршащий пакет и оставил его так, чтобы Факир мог рассмотреть предмет, не прикасаясь к нему.

— Блокиратор Рипли, — после небольшой заминки сказал поляк. — Надо же, и у вас они появились.

— Что можете сказать?

— Искусственный артефакт для блокировки Дара, дешевка ограниченного действия, — Факир усмехнулся. — Радиус маленький, где-то с полсотни метров.

— Кто их изготавливает? Локацию можете назвать?

— Британцы шалят, — пожал плечами Хмеловский. — Пользуются своим островным положением и тщательно следят, чтобы производство не ушло в Европу. Так легче контролировать потоки. Если англичанам требуется создать хаос в каком-нибудь княжестве, туда уходит партия артефактов. Просто так их не достать, даже через доверенных лиц. Сразу же зачистят.

— Убьют? — переспросил Корнилов.

— Причем, вообще не церемонятся, — подтвердил Факир. — Только партиями и через контрабандистов. Цепочка простая: доставщик — продавец.

— То есть продавец уже знает, кому нужны артефакты?

— По логике так и должно быть. Но в том и дело, что ее здесь и нет. Рынок насыщается блокираторами наобум, чтобы скрыть точечную поставку. Спецслужбы кидаются на каждую подозрительную тень, хватают людей, которые приобретают товар ради собственной безопасности или из-за любопытства. А тем временем в нужное место появляется блокиратор, который имеет гораздо большую силу.

— Такие тоже есть? — Корнилов не удержался и вскочил на ноги, стал расхаживать по кабинету, даже зашел за спину сидевшему Хмеловскому.

— Я не знаю, но по слухам, ходившим еще два года назад, разработки по увеличению мощности велись. Но там все сложно. Нужен корпус из ограненного камня, играющий роль резонатора… Не силен я в таких вещах, мне проще использовать Дар, чем неживой артефакт.

— В качестве оболочки подойдет любой камень, или только хризолит? — Корнилов подошел к столу и взял в руки цилиндр.

— Увы, не знаток, — Факир машинально дернул руками, пытаясь развести их по сторонам, но помешали наручники. — Слышал только краем уха, что бьются над этой проблемой. Якобы можно гранит или мрамор использовать, если только тщательно выполнить все условия… Мои познания в артефакторике, господин офицер, очень слабы. Я больше по силовым операциям специалист.

— Оно и видно, — хмыкнул Корнилов. — А еще любитель рекрутировать молодежь для своих поганых делишек.

— Каков есть, не отрицаю, — нисколько не смутился Факир.