Девушка слабо улыбнулась, чуточку поколебалась и сжала пальчики:

— С тобой спокойно и… знаешь, я бы с большим удовольствием поменяла всех своих братьев и сестер на тебя одного!

— Все, Баламут, тебя забраковали! — притворно вздохнула Лариса. — Тебя, мужчину в расцвете сил, завуалированно назвали совершенно асексуа-…

— Неправда! — возмущенно воскликнула Ярина, а потом сообразила, что Шахова отвлекает ее от самоуничижения, и попробовала отшутиться: — Рат классный парень, но уже занят. Причем не абы кем, а женщиной, которую я уважаю. Но если ты готова им поделиться…

— Не готова. Но это не должно тебе мешать страшно страдать и втихаря облизываться!

— Девочки, не ссорьтесь! — улыбнулся я, достал из пространственного кармана два энергетических батончика, раздал, почувствовал, что принцесса снова потянулась к лесу, и щелкнул ее по носу: — Ярин, я понимаю, что новые возможности кружат голову, но ты себя ими уже перегрузила. Потерпи хотя бы полчасика, а потом я объясню, как «скользить» по аурам деревьев, не тратя Силу, и дам время освоить новый навык.

— То есть, через полчаса мы пойдем дальше?

— Ага. А через два с небольшим начнем искать место для дневки. Ибо шарахаться по Зоне при свете дня вы с Язвой еще не готовы…

…Движение начали не через полчаса, а минут через сорок, зато Ярина довольно быстро разобралась с принципом «скольжения» по аурам и… смогла использовать этот навык параллельно с созданием плетений волчьего скока. И пусть в таком режиме перемещения получались заметно менее часто, чем в обычном, ускорились мы прилично. А после того, как я поднял спутниц на безымянный хребет и повел по «залысине», продуваемой всеми ветрами, так чуть ли не в два раза. В результате к рассвету отмахали километров семь с гаком, и я со спокойной совестью сосредоточился на поиске подходящего места для дневки. К слову, добавив к стандартным критериям еще один — возможность любоваться красотами тайги, не вылезая из-под маскировочной сетки.

Нашел, хотя и не быстро. А потом спустил дам в лес, нашел небольшой ручеек, соорудил возле него туалет, жестами попросил Ларису Яковлевну объяснить Долгорукой нюансы техники его использования, отошел метров на десять в сторону, где выкопал ямку и для себя. Да, после этого мероприятия личико Великой Княжны какое-то время пугало сочным румянцем, но не так уж и долго. Потом она чуть-чуть повоевала с вернувшимся стеснением у воды, но победила. И, видимо, почувствовала себя круче самых высоких гор, так как на месте дневки, ничтоже сумняшеся, улеглась мне под свободный бочок и даже придвинулась вплотную.

Выключилась практически мгновенно, пристроив голову на собственное предплечье и тихонько засопев. В течение дня спала, как убитая, крайне редко меняя позу и не реагируя ни на оглушающий щебет птиц, ни на жару. А после того, как выспалась, с моего разрешения приподняла краешек маскировочной сетки и восхищенно охнула:

— О, боже, как тут красиво!!! В жизни не видела такого гармоничного сочетания самых агрессивных оттенков багрянца! Э-э-эх, вытащить бы из кольца мольберт, кисти и краски…

— А ты, матушка, маньячка, каких поискать… — мурлыкнула Лариса Яковлевна, проснувшаяся от ее шепота, сладко потянулась и чмокнула меня в щеку: — Милый, ты как, не устал?

— Да не, я в норме.

— До заката не меньше полутора часов. Может, все-таки поспишь?

Я отрицательно помотал головой и заявил, что собираюсь потратить это время с умом. В смысле, научить Ярину новому плетению. Подопечная тут же сделала стойку, но без толку: Шахова попросила отложить начало занятия и сводить ее к отхожему месту. Как и следовало ожидать, Долгорукая заявила, что ей тоже туда надо, поэтому следующие минут двадцать мы убили впустую. Зато потом как следует потренировались. Причем все: пока Великая Княжна училась «выплетать» сторожевые узлы паутинки, Лариса Яковлевна работала над скоростью создания обезглавливания, а я фанатично вбивал в подсознание схему плетения капель лавы — уникального заклинания для одаренных со сродством и к Огню, и к Земле, обнаруженному в базе данных Дарьи Ростиславовны.

Закончил «развлекаться» уже после захода солнца, вытащил из перстня сухпайки, раздал спутницам по упаковке, в темпе раскурочил свою и, ни на миг не отвлекаясь от наблюдения за окрестностями чувством леса, умял все, что в ней было. Затем подождал, пока дамы справятся со своими порциями, убрал в пространственный карман все пустые контейнеры до единого и дал команду собираться, не вставая из лежачего положения и не вылезая из-под сетки. А после того, как она была выполнена, поставил Рине персональную боевую задачу и объяснил, чего ждать во время предстоящего марш-броска.

Результаты восхитили: следующие километров шесть-семь Долгорукая пропрыгала волчьим скоком почти без серьезных ошибок и потерь темпа; во время «отлучек» до ветру на привалах беспокоилась о безопасности, а не о стеснении; не запаниковала, увидев Живую Змею; наплевала на далекий волчий вой и так далее. Приблизительно с таким же КПД выкладывалась и после наступления ночи. Более того, стала получать нешуточное удовольствие от скольжения по аурам, а в ближе к четырем утра заметила в них первые «странные оттенки».