Вторая составляющая отбила всякое желание отшучиваться, и я задал прямой вопрос:

— Лар, скажи, а какой ответ тебе хочется услышать на самом деле?

Она задумалась, а через несколько секунд обескураженно улыбнулась:

— Ты знаешь, никакой: откровенно говоря, мне настолько хорошо, что хочется остановить мгновение.

— Это ведь не все, верно? — спросил я, ощутив появление новых эмоций.

Шахова задумчиво потерла переносицу, условным жестом попросила вывесить текстовый редактор, дождалась появления виртуальной клавиатуры и набрала ответ:

«Да, не все: мне стало немножечко грустно из-за того, что у тебя нет сродства с Разумом — с ним ты бы смог почувствовать, что творится у меня в душе, и мне бы не пришлось объяснять, что в моем отношении к тебе нет сексуального оттенка, зато любви, как к Личности, целый океан…»

Мне захотелось провалиться сквозь землю, и я начал набирать предложение за предложением:

«У меня есть сродство с Разумом. И щуп. Правда, совсем короткий. Стыдно признаться, но когда ты меня касаешься, я, бывает, проигрываю войну с самим собой и на долю секунды «заглядываю» в твои чувства. В день знакомства меня победила паранойя из-за того, что я панически боялся подставить матушку. А ночь откровений подсадила на твое душевное тепло и искренность, помогла увидеть такой, какая ты есть на самом деле, и упростила принятие. Но это все равно не умаляет моей вины. Прости меня, пожалуйста! Если надо, могу дать клятву Силой больше ни-…»

Шлепок по руке прервал это словоизлияние, а «монолог» Шаховой чуть-чуть ослабил чувство вины:

«Не говори глупости: на твоем месте я делала бы то же самое, и не факт, что смогла бы признаться так же легко и быстро, как ты. Просто потому, что я вояка на всю голову и понимаю, что о таких козырях говорить просто нельзя. Далее, за «душевное тепло и искренность» огромное спасибо — ты себе не представляешь, как меня согрели эти три слова. И последнее: пользуйся щупом, когда заблагорассудится: мое желание заслужить твое абсолютное доверие стало только сильнее, ибо теперь это вполне реально!»

Я опять потянулся к ней этим плетением, одурел от того, что творилось в ее эмоциях, и торопливо проверил свои ощущения:

«Ты боишься, что я откажусь?»

«Что откажешься, что дашь волю угрызениям совести, что включишь стесняшку и все такое. Поэтому повторю еще раз: я хочу, чтобы между нами не было никакого недопонимания, поэтому буду счастлива, если ты возьмешь за правило задавать прямые вопросы при появлении любых, даже самых мелких сомнений. И еще: Рат, я чуть не сдохла от горя из-за мнимой гибели твоей матушки, так что теперь, когда я «воскресла» и снова вросла душой в нее и тебя, даже перспектива охлаждения пугает до смерти…»

Щуп подтверждал каждую фразу, и я сломался:

«Я тоже очень не хочу недопонимания, поэтому предлагаю компромисс — буду использовать это плетение во время твоих прикосновений. Чтобы у тебя осталась зона комфорта. А теперь вопрос не по теме: Нелюбины уже на ногах, значит, пора начинать шевелиться и нам. Что играем?»

«Бери меня на руки и неси в ванную: ночь выдалась веселой, и у меня не ходят ножки…»

…Описанную сценку мы отыграли баллов на десять по пятибалльной системе, смутив сестричек неприкрытой чувственностью отношений. Правда, натолкнувшись на Катю, «сообразили, что дома не одни», «смутились» и «ускорились», но это ускорение «вынудило» Шахову вспомнить о том, что она владеет целительскими навыками, и взбодриться. В результате уже минут через пятнадцать после нашего подъема наша четверка скатилась на первый этаж, выбежала из дома и рванула к пляжу. Мимоходом поздоровавшись с дежурной двойкой телохранителей, при нашем появлении подмигнувшей фарами машины.

Близняшки, уже знакомые с маршрутом, бежали, не экономя силы, так как успели оценить профессионализм Ларисы Яковлевны и знали, что ровно через километр она приложит их восстановлением, при получении травмы исцелит «и все такое». Но радикальнее всего изменилось эмоциональное состояние — сестры наслаждались чуть ли не каждым шагом и предвкушали двухчасовой «кайф»! К сожалению, отзаниматься по полной программе нам было не суждено — стоило пробежать сегодняшнюю «пятерку», раздеться, войти в море и отплыть метров на двести, как у меня ожил комм.

Дамы плыли в кильватере, ориентируясь по моим ногам, поэтому остановились и зависли на месте одновременно со мной. А я принял звонок с неизвестного номера, вежливо поздоровался и услышал смутно знакомый голос:

— Ратибор Игоревич? Вас беспокоит генерал-лейтенант Петр Денисович Кораблев, Его Императорского Величества Канцелярия! Прошу прошения за то, что звоню в столь ранний час, но возникла настоятельная необходимость поговорит с глазу на глаз.

— Петр Денисович, я, как бы, в Дагомысе…