Сейчас реализовывать задуманное (а именно весёлую попойку) возможным не представлялось: Юля была наказана. Пока Макс отсутствует, его работу должна была делать она, и потому девушка самой первой покинула площадь. Вторым ушёл Эс. У него была намечена встреча с тремя симпатичными девицами в бане. Он, разумеется, позвал с собой и Хога, но, получив ожидаемый отказ, отправился покорять пока ещё неизведанные глубины женских секретов в одиночку.

Хог направился к дому, попрощавшись с Элли.

Найти Пряника не составило труда: енот сидел на крыше и задумчиво смотрел вдаль. Тремя прыжками Хог оказался подле него. Какое-то время они просидели в тишине, глядя в сторону Алтийского моря.

— Я провинился перед тобой, Пряня. Прости меня.

— Всё хорошо, Кнут. Просто… не поступай так больше никогда и ни с кем, — зверёк сделал глубокий вдох, после чего перевёл взгляд на хозяина. — В смысле, не играй больше в молчанку. Ты даже вообразить себе не сможешь, каково было Элли, когда она всё узнала. И… мне тоже.

— Обещаю.

Хог закатил глаза. И снова он завершает своё приключение на этой самой крыше, в компании со всё тем же Пряником. Не хватает только солнечного денька, закуски да прохладительных напитков, чтобы сей момент соответствовал предыдущему по всем параметрам.

Явь очень интересный мир. Всё в нём циклично.

— Ты встретил Перуна, Кнут. Это означает, что день твоего восхождения совсем скоро наступит.

— О… чём это ты, Пряня? — насторожился Лимит. Слишком проникновенно, даже пророчески вдруг заговорил енот, прежде подобными изречениями не славившийся.

Пряник грустно усмехнулся.

— О часе, когда ты, наконец, решишь, какой путь тебе ближе всего: созидания или разрушения.

Хог открыл глаза.

На несколько секунд ему показалось, будто он сейчас находится в Аркаиме. Этому сопутствовали приятный телу холод и барабанящие по крыше дома и стёклам капли дождя. Слух улавливал лёгкое зазывание ветра, качающего ставни и проникающего через щели в досках в чердак. Но, полежав немного, сознание, наконец, окончательно пробудилось ото сна, и ламповая утопия сменилась не печальным, конечно, однако и не слишком радостным возвращением в реальность. Он по-прежнему находится в Росскее, лёжа на печи. Всё та же скромная компактная хатка встречала его своим архаичным интерьером. Всё те же травы, свисающие с верёвок, которые Лимит до сих пор не снял, смотрели на него свысока, будто иронизировали.

Хог вздохнул, поднимаясь с печи. Спрыгнул в кроссовки, зашнуровал их и отправился ставить на плиту чайник.

Сегодня ему ничего не приснилось, чему Лимит был искренне рад. В последнее время в его сновидения часто проникали не самые приятные сюжеты, после изучения которых юноша нередко просыпался не без озноба. Отсутствию кошмаров, вероятно, способствовал шедший на улице дождь, в Росскее себя явивший, на памяти волонтёра, во второй раз. Хог сел подле окна и рассматривал стекающие по стеклу капли. Пока вода в чайнике нагревается, можно и поразмышлять о всяком.

Пряник отсутствовал. Вчера он предупредил хозяина, что отлучится ранним утром по делам. Каким — не сказал, но явно не срочным. Уж слишком спокойным и одновременно подозрительным был енот, хитро щуря свои глазёнки да усмехаясь проказливо, будто во время его отсутствия должно было что-то произойти. Хог об этом не думал. Его волновали слова, сказанные ему питомцем тремя днями ранее:

— Путь созидания или разрушения, — повторил тихо Лимит.

Был Род. Он, сотворив Вселенную, закрепил её первым законом — Созиданием. Был Чернобог, Чёрный Хорс. Его действия породили «Изначальную Войну» и привели Славь к коллапсу, после которого мироздание познало закон Разрушения. Это всё мифы, вымыслы, большая часть которых принадлежит кабинетным мифологам. И всё же Хог не мог не задуматься над этим, ибо имел непосредственную близость с душой владыки тьмы.

«Что мне ближе: созидание или разрушение?», — потомок Лимитеры закатил глаза. Эта фраза иносказательна, но она находит отражение в поступках, действиях и желаниях юноши. Кузня назвал его революционером. Хог не считал себя таковым, однако понимал, что, порой, ведёт себя именно как человек, разрушающий старые каноны ради сотворения собственных. Он ведом не логикой и холодным расчётом, а, прежде всего, чувствами. Его тянет к подобным подвигам, и объяснить природу данной тяги Лимит не мог. Может, из-за дремлющей в нём силы Перуна? Согласно мифам, младший сын Сварога был тем ещё авантюристом, бросающим вызов беспощадным обстоятельствам, благодаря чему и стал самым известным.

Продолжения раздумий не последовало: в дверь кто-то постучал. Хог удивился, не понимая, кем может являться гость, решивший навестить его в такое время. Парень слез с лавки, отправляясь отворять двери.

— Кэп? — теперь Хог удивился ещё больше. Вот уж чьего визита он ждал в последнюю очередь.

Лимит не собирался её разглядывать. Глаза сами невольно приковались к точёной привлекательной фигурке, обтянутой, как второй кожей, мокрой рубашкой. Ткань не только не скрывала, но и просвечивала участки красивого влажного тела: ровный живот, плечи и основания пышных холмиков, чьи верхушки, к счастью, завершались чёрным лифом.