И если до сих пор я был полон скепсиса по отношению к этой процедуре, то вот в контексте «парадно выгребного» вида старикана, серьезно напрягся за свои тылы и будущее.

Не внушает мне этот заносчивый сморчок гетеросексуального доверия.

— Условия дуэли понятны? — сонным голосом поинтересовался распорядитель, посмотрев на меня.

— Как и то, что планета — шар, — пожал плечами я.

— Не бросался бы ты такими выражениями, капитан, — шикнула на родном базирующаяся позади меня лолька. — Джордано Бруно за подобные убеждения сожгли в Средние Века.

Однако, тут, похоже, либо уже знали прописные истины, либо не заморачивались подобными вопросами, потому как мое замечание просто проигнорировали.

Старикашка тоже подтвердил со совей стороны, что принимает правила дуэли, после чего мы разошлись от центра арены на десяток метров.

Распорядитель благоразумно с арены свалил как и наши секунданты (у старикашки был какой-то аналогично напыщенный засранец, как и он сам), и уже с ее краю скомандовал нам развернуться и начинать.

Крутанувшись на каблуках, я с ехидной ухмылочкой взмахнул «Разрядником» в направлении старикашки и…

Едва успел увернуться от летящего мне в морду сгустка огня справа, пламенного клинка — слева.

А вот от болезненного удара ногой по ребрам — нет.

Покатившись по песку арены, я начал догадываться, что простым это сражение точно не будет.

Уж не знаю что за кашу по утрам кушает этот старикан, но дури в нем на уровне суперсолдата Корпорации Зла.

Прям конкурентом потянуло.

А это значит что?

Правильно!

Будем мочить.

Генерал атаковал резко, как понос, без прелюдий, как насильник в гетто набрасывается на случайно захотевшую «приключений на свои вторые девяносто» белую мисс.

Никакого словоблудия, выкриков, обещаний безразмерной анальной кары и дебильных фетишей с азиатским колоритом.

Генерал пер на меня со скоростью и неотвратимостью танка, атакуя спокойно, без лишних движений.

Он идеально кооперировал свои физические атаки горящим мечом и огненной магией, стараясь подловить меня на уклонении.

И, если сперва его тактика меня сбивала с толку, то уже на третий его выпад — в одну сторону магией, а в противоположную — мечом, либо наоборот — я уже понимал что к чему.

Триплескар бросался огненными шарами, вынуждая меня отклоняться в ту сторону, в которую он намеревался нанести удар своим пытающим клинком.

И если последний я еще мог понять, то вот первый…

Какая технология у нас отвечает за создание напалмовых шариков, не обжигающих до кости руку?

Вот и я не знаю.

И уж точно не собираюсь проверять на себе.

Мне оказалось достаточно пяти его атак, чтобы понять простую вещь — он действует однотипно.

Обманка, удар, отскок и все по-новой.

А это точно стратег?

Или только на словах Наполеон, а на деле — в жопе слон?

Похоже, что в плане тактики он не так уж и силен, прет в лоб с минимальными вариациями.

Чего-то кроме огненных шаров, которые уже превратили в стекло добрую треть арены, генерал не создавал.

Не умел или припас напоследок — пока не ясно.

Но выглядит так, будто он играется со мной.

Возможно что изучает.

Как и я его.

Пока что мне хватало усиленных рефлексов и улучшенного телосложения для того, чтобы уклоняться от его ложной атаки магией и скрестить с ним клинки, после чего попытаться контратаковать, чтобы прикончить мечом.

Но седовласый засранец оказывался всегда быстрее.

Моя ловкость помогала уклоняться, но в то же время гаденыш похоже прекрасно знал, что собственной магией я не владею, а потому не давал мне «навести» свой клинок для атаки молнией.

Так продолжалось минут пять, прежде чем этот сивый мерин не затрахался в конец однообразной долбежкой и не решил изменить рисунок боя.

В этот раз он решил одарить меня огнем сразу с обоих флангов, а атаку мечом провести по фронту.

Меня слегка опалило — каюсь, грешен, привык к этой монотонной размеренности.

Мои ребра опалило неприятными ощущениями, но пробить эластичный костюм его оружие оказалось не в состоянии.

И на этом-то старикашка как раз и погорел.

Судя по всему он еще не встречался с тем, что способно выдержать атаку его меча, а потому застыл столбом, готовясь торжествовать от пролитой крови, но, видя, что на мне нет даже пореза, впал в прострацию.