— Иди уже, Хранитель, — смутилась младшая Богданова и пихнула меня в спину.

Я ничего не ответил и быстрым шагом пошел вперед, поймал взгляд Коновницына, хлопнул по плечу покорно сидевшего Арсения, после чего поднял руку и выкрикнул: — ВПЕРЕД!

Черное облако среагировало на Лазурь моего тела и мгновенно закрыло путь к Зеркальному, но тут же взорвалось яркой розовой вспышкой изнутри, раскрыв нам проход.

Две мягко-изумрудных паутины обрушились на облако Хаоса, не позволяя ему восстановиться.

В тени появившейся вспышки энергии промелькнули плотные шипящие черные сгустки Хаоса, но им на пути встала отливающая серебристым сиянием стена льда и мы с Конем и Арсением вырвались из окружения.

Краем глаза я заметил Катю, что короткими взмахами ладоней играючи расщепляла розовыми вспышками одинокие сгустки Хаоса на пути и двигалась в сторону Прорыва.

В полуметре позади нее бежал Олег Голицын, активно размахивая рукой. Подчиняясь его воле и багряным потокам, земля вокруг Прорыва вздымалась, не позволяя Хаосу растекаться вглубь леса. Еще в метре позади несся Семен Болдырев с искрящимися тысячей желтых точек руками, готовился усилить плотину Голицына своим барьером.

— Они справятся, — спокойно сказал Конь, поравнявшись со мной.

— Разумеется, благодаря ей, — кивнул я с холодным взглядом.

— Так было нужно, — меланхолично проговорил боярин и сбросил цилиндр на ходу.

Я машинально отвел глаза на считанные мгновения, а когда вернул, то Коня рядом со мной уже не было.

Боярин телепортом скакнул вперед и оказался прямо за спиной у Зеркального. Вторжение Страж почуял сразу и Лазурная пыльца вокруг него закружилась восьмеркой, а за ней устремились и десятки волн Хаоса.

Будто дрессированные, частицы Хаоса мгновенно окружили Коновницына и набросились на него со всех сторон. Фиолетовая вспышка и боярин без единой царапины уже под правым плечом Зеркального.

Страж ждал этого и из-под земли выстрелил фонтан Хаотической энергии. Тело даже не дрогнувшего боярина мигнуло бордовым и попавшие на него частицы Хаоса растаяли словно снежинки на солнце.

Короткий замах правой руки и однорукий Зеркальный пропустил удар в открытый бок. Яркий мутно-оранжевый взрыв смел четырехметровое существо с места словно пушинку и отправил в полет.

Разрезая землю и сметая все на своем пути, Страж с разорванным в клочья правым боком кувырком укатился метров на тридцать.

Вся защитная конструкция из волн Хаотической энергии тут же потянулась за своим магнитом, будто привязанная, оставив на пути к старухе лишь одиноко стоящего Коновницына, меланхолично отряхивающего пыль с появившегося в руках цилиндра.

Арсений ведомый яростью Извольских без промедлений взял вправо и словно пес на фрисби помчался за врагом.

— Ты все это время сдерживался, — остановился я перед Конем и с огромным трудом подавил желание не втащить в самодовольную боярскую рожу.

— Так было нужно, — повторил боярин и в тот же миг пространство вокруг завибрировало, землю под ногами тряхнуло, в нос ударил стойкий запах гари, а из иссиня-черных туч над головой пошел столь же черный снег. Сопровождалось это трескучим гулом откуда-то спереди и колоссальным выбросом энергии, — началось, — кивнул своим мыслям Коновницын.

— Что именно началось?! — не выдержал я.

Осознание что Конь в очередной раз знал куда больше, чем говорил не на шутку выводило из себя.

— Иди и сам посмотри, Марк. Теперь можно, — не отвел взгляда Коновницын и сделал шаг в сторону, открывая мне путь к прозрачному барьеру, — здесь мы справимся сами.

— Не сегодня так завтра, я тебя убью, боярин, — подавив эмоции тихо сказал я.

На что Коновницын ухмыльнулся уголками губ и не сказав ни слова телепортировался на помощь Арсению.

Незримое давление неизвестной силы продолжало нарастать и остановить ее источник мог только я. С этой мыслью я сделал шаг вперед и барьер впустил меня внутрь словно родного.

Обжигающий ветер хлестал в лицо. Мертвый снег погружал некогда полные жизни окрестности в темноту. Ощущение безнадежности и тщетности бытия витало в воздухе.

На место природного баланса и гармонии энергий пришла хаотическая агрессия и суета. Сошедшие с ума частицы втыкались в выставленную защиту, пытаясь разрушить упорядоченное. А сама планета молила о помощи трескучим жалобным гулом.

Последние метры и секунды до цели казались целой вечностью. Сердце бешено билось из-за дерьмового предчувствия. Грудь стянуло в удушающие тиски от давления, но взор мой был устремлен только вперед.

К источнику окружающего апокалипсиса. К лазурным отблескам на темном небе.