После чего я охотно подробно рассказал, что именно произошло в тонком мире между мной и первым Оракулом и каким образом я получил лазурную энергию в свое тело. И не только рассказал словами, а ментальной техникой отправил Коновницыну фрагменты своих воспоминаний, чтобы ускорить процесс.

— Почему сразу не сказал? — с легким осуждением в голосе спросил Конь.

— Почему сразу не спросил? — начиная заводиться поднял я бровь и продолжил играть с боярином в гляделки, — я не знал сколько времени прошло и как далеко убежала старуха. Не до подробностей было. Или это проблема?

— Уже нет, — отмахнулся Коновницын, расслабил плечи и успокоился.

И в этот момент я понял, что именно только что произошло. Злость обжигающей волной прокатилась по телу. Непроизвольно я оскалился, едва сдерживаясь, чтобы не втащить в недоверчивую рожу Коновницыну здесь и сейчас.

— Ты подумал я предатель и заключил со старухой контракт, — не спрашивал, а утверждал я холодным голосом.

От одной только мысли о том, что Коновницын усомнился во мне, внутренние потоки соединились, а рука сама сжалась в кулак. Сам Конь сидел как ни в чем ни бывало, но внутренне был готов прикончить меня здесь и сейчас.

— Посреди боя с самым могущественным существом на земле ты сбежал в астрал, туда, где ее сила безгранична. И, тем не менее, умудрился выжить. Да не просто выжить, а получить Лазурь, которой первый Оракул одаривала только тех, кто подписал контракт. И, какое совпадение, одновременно с этим наши контракты с Высшими утратили силу.

— Я нихрена не подписывал, — прорычал я, уже не контролируя тембр своего голоса, — старуха сделала меня бессмертным, чтобы я не смог убить себя и заразить астрал Хаосом.

— Я знаю, — кивнул Коновницын, — теперь знаю. Когда ты показал мне. И верю. Подделать такие мощные эмоции просто невозможно. Я бы понял если бы ты попытался втюхать мне хотя бы один фрагмент лжи или недосказанности.

Мои инстинкты обострились из-за накалившейся обстановки, и я понял, что самолет медленно, почти незаметно меняет курс.

— Куда бы мы полетели, если бы я оказался предателем? На казнь? — с вызовом спросил я.

— Теперь это не важно... — попытался плавно съехать с темы Коновницын, но натолкнувшись на мой испепеляющий взгляд передумал и ответил честно, — Ты далеко не первый человек, который получает Лазурь, Марк. Она наделяет тебя неуязвимостью и частичкой силы Высших, но она временная и без связи с Высшим постепенно расщепляется и выходит из твоего тела обратно к хозяйке. Есть специальные места, чтобы ускорить этот процесс. Я обязан был подстраховаться, Марк.

— Ты хотел меня убить, — злобно процедил я.

— Только если бы ты оказался предателем, — пожал плечами Коновницын и как ни в чем ни бывало, добродушно улыбнулся, — хорошо, что это не так. Продолжим беседу?

Долгую минуту я молчал, ставя под сомнение каждое сказанное Коновницыным слово. Я и сам не заметил, как лазурная энергия внутри меня растеклась по телу и соединилась с внутренним боевым потоком. Пожалуй, мне бы хватило сил сломать ублюдку пару-тройку костей, но это того не стоит.

Особенно в полете. Но мысль проучить бессмертного ублюдка пока лазурная энергия не выветрилась мне понравилась. Вернемся к ней позже.

— Контракты с людьми от лица Высших способна заключать только первый Оракул и именно с ней ты исчез. Ни единый разумный никогда не получал Лазурь без заключения контракта и кровного обязательства служить и не причинять вреда членам Ордена. С учетом всего, скажи честно, что бы подумал на моем месте, Марк? — спокойно и взвешенно подбирая каждое слово медленно проговорил Коновницын и смолк, терпеливо ожидая моего ответа.

Вместо ответа я отмахнулся рукой, поднял вверх прикрытые глаза и глубоко выдохнул, восстанавливая контроль над телом и отгоняя мысли мешающие мыслить рационально.

Рационализм. Как же он меня за*бал.

— Сколько нам еще лететь? — уже спокойным голосом спросил я.

— Чуть больше часа, — мельком взглянув на часы ответил Коновницын.

— Успокоился, мэн? — подал вдруг голос Апельсин, приподнялся с кресла и начал разминать руки, — раз босс убедился, что ты все еще свой пацан, покажу тебе пару приемчиков.

— Сомневаюсь, что ты способен меня чему-то научить, — без особого энтузиазма отозвался я, скептически поглядывая на оранжевого.

— Не ну ты слышал, босс? Никакого респекта у мазафакера. Может ну его на*ер? — с пол оборота завелся Апельсин.

— Послушай его, Марк, Апельсин один из тех, кто тоже получал Лазурь, — меланхолично ответил Коновницын, наливая себе кружечку чая, — и не просто получал, но и единственный кто сумел сохранить в себе его часть.