— Так ты просто развёл её?! — воскликнула Светлова и хлопнула меня по груди. Правда, слегка. Ну так, для вида. — Как не стыдно, Матвей Волков!

— Ладно, ладно, виноват, — я поднял руки, а потом сказал белобрысой красотке: — Но не волнуйся, всё останется между нами. Если захочешь, то потом поговорим об этом.

— Я... не знаю, — она смущённо пожала плечами. — Давайте не сегодня.

— Как скажешь, — кивнул я, и мы продолжили путь к своим комнатам.

— Как живётся, С-с-сеня? — тихий, но в то же время жуткий голос раздался неподалёку от узника.

Ковригин вздрогнул на кушетке и мигом проснулся. Поняв, кто перед ним, вжался в стену, смотря на горящие во тьме два алых глаза.

— Что тебе надо? — дрожащим голосом пролепетал тот. — Оставь меня в покое. Я уже всё рассказал Годунову, — а потом внезапно сорвался на крик и бросился на незваного гостя. — Да будьте вы оба прокляты! — его кулаки потонули во тьме, но никого так и не достали. — Чтоб вас! Я ведь...

Мужчина, чья психика была на пределе, обречённо рухнул на колени у стены и зарыдал.

— Злос-с-сть, — вновь шелестящий голос, похожий на змеиный. — Она мне по вкус-с-су. И я пришёл ос-с-свободить тебя, С-с-сеня.

— Что? — Ковригин вскинул голову и обернулся, встретившись нос к носу с... той же тьмой и парой пылающих глаз. — Но как?

— Я пришёл с-с-сюда, — ответил он. — Могу и уйти. Ты хорошо пос-с-служил мне. Но ос-с-сталось ещё одно дело.

— Нет, — узник мотнул головой. — С меня хватит! Лучше убейте!

— С-с-смерть придёт за тобой тогда, когда назначено, — казалось, хозяин шипящего голоса смеётся над ним. — Но с-с-сейчас я готов вернуть тебе и руку и прежнюю влас-с-сть. Что с-с-скажешь?

На несколько мгновений Ковригин задумался. Но почти сразу же выпалил:

— Согласен! Скажите, что надо делать?!

Конечно же, в поместье Кокара мы отправились вместе с Плотовым и Иволгиной. Её «родители» внезапно не смогли посетить мероприятие, поэтому девушка должна была отдуваться за весь род. Хотя, как ни странно, она держалась молодцом. Но это я уже забегаю вперёд. А вот перед тем как переместиться из Академии, мы встретились с ней в холле, после чего я обомлел.

— Неужели это она? — с таким же восхищением спросил Плотов, глядя, как к нам спускается Лиса.

Серебристое платье блистало, словно солнце. Высокая причёска, стройная талия, игривые огоньки в глазах... или меня уже заносит? Она ведь всегда была скромницей.

— Лиса? — я шагнул к ней, протянув руку. — Тебя просто не узнать.

— Правда? — девушка зарделась. — Этот наряд мне не идёт?

— Нет, что ты, — поспешил оправдаться я. — Наоборот, ты прекрасно выглядишь.

— Да? — она снова смущённо отвела взгляд. — Благодарю.

— Госпожа Иволгина, — к нам подошёл Плотов, что сегодня был облачён в шикарный смокинг. — Вы обворожительны.

— Вы мне льстите, профессор, — казалось, что даже кончики её волос покраснели от комплиментов.

Ну а что сказать обо мне? Простенький костюмчик, пиджак, да джинсы с кедами. Смысл мне покупать что-то дорогое, если я всё равно переоденусь на мероприятии. Как сказал Годунов, форму там выдадут.

— Что ж, — плотов подставил девушке локоть, и та, чуть покосившись на меня, обхватила его. — Думаю, нам пора.

Я пожал плечами, хотя внутри что-то кольнуло.

Зараза, неужто ревность? Но с чего бы? Мы ведь мало с ней знакомы. И всё равно, вот так нагло обхаживать девушку из моей команды... ах, ты ж, чертяка, Юра. Ну, ничего, я всё равно отомщу, — и тут же одёрнул сам себя. — Собственно, а за что? Разве я собираюсь затеять что-то серьёзное с Лисой? Вряд ли, она ведь дочь Годунова, а ректор мне все причиндалы оторвёт. С другой стороны, теперь казнь перейдёт к Плотову. Посмотрим, допрыгаешься ты или нет.

Конечно, я понимал, что нельзя так думать. Мы ведь в хороших дружеских отношениях с ним. Но... ревность пришла сама собой и проваливать из мыслей не собиралась.

Поэтому я только вздохнул и положил руку на плечо своего нового руководителя. Мир на мгновение исчез, превратившись в абсолютную тьму, но уже через секунду со всех сторон послышались весёлые голоса, а в глаза ударил яркий свет.

— Эгей! — воскликнул Брай, когда его пустили за стол. — Ну, наконец-то можно поесть по-человечески!