Вой двигателей резанул по ушам, песок тут же набился в глаза и захрустел на зубах, но я все-таки смог кое-как извернуться, чтобы проводить взглядом машины с черными крестами на крыльях. Две грязно-серых, будто готовых рвануть вверх и раствориться среди похожего цвета тяжелых туч.

И третью — ярко-красную, похожую.

— Ах ты сволочь… — выдохнул я сквозь зубы.

Аэроплан, выписавший смертный приговор “Петру Великому”, мчался над полем и уже заходил на обратный вираж. Разгляди я его раньше — непременно ударил бы. Магией — хоть наугад, не целясь и плюнув на защиту. Или запустил вслед оторванную от “Ситроена” дверь, колесо… что угодно! В конце концов — достал бы из кобуры под мышкой “кольт” и высадил всю обойму в надежде, хоть одна дырка от пули сорок пятого калибра в алом фюзеляже окажется достаточно неприятной, чтобы отправить чертова летуна на землю.

Вот только он уже был слишком далеко. Два других аэроплана уносились прочь — то ли вдруг отыскали задачу поважнее, то ли почему-то решили, что с меня на сегодня хватит. Но красный разворачивался: немыслимым радиусом, будто на доли секунды зависая в воздухе, чтобы поскорее снова нацелить на меня пулеметы — и на этот раз довести дело до конца.

— Ладно, зараза такая… — прокряхтел я, кое-как поднимаясь на ноги. — Хочешь поиграть — поиграем.

Не дожидаясь, пока аэроплан развернется, я перемахнул через похожий на дырявый швейцарский сыр капот “Ситроена”, пробежал мимо грузовика и укрылся за соседней машиной. При всех своих сверхчеловеческих талантах “красный” вряд ли отрастил глаза на затылке. И уж тем более вряд ли мог почуять меня так же хорошо, как раньше — в конце концов, “глушилка” не только защищала от чужой магии, но и напрочь блокировала собственную.

— Ближе, бандерлог… — прошептал я невесть откуда всплывшую в голове фразу, — еще ближе…

Шум мотора раздавался уже чуть ли не прямо надо мной, но пулеметы до сих пор молчали. Похоже, расчет оправдался: “красный” потерял меня — и теперь снова выискивал вместо того, чтобы поливать свинцом все машины на дороге.

— Ну привет! — Я одним махом запрыгнул на крышу автомобиля. — Лови!

Железки оказались немыслимо тяжелыми: все-таки дирижабли высосали из меня чуть ли не весь резерв, и даже Источник не мог наполнить его достаточно быстро. Но я все-таки кое-как поднял с земли пару увесистых обломков — и швырнул в мчавшийся на меня аэроплан, один за другим.

Они непременно должны были угодить или в винт, или прямо в кабину, или снести крыло… но за мгновение до удара “красный” вдруг крутанулся в воздухе, заваливаясь на бок, и оба моих снаряда прошли мимо. Один скользнул под фюзеляжем, а второй совершенно немыслимым образом пролетел между верхним и нижним крылом, даже не зацепив конструкцию.

Как? Черт возьми — как?!

Обычный человек — будь он хоть тысячу раз опытным асом — не смог бы выполнить маневр такой точности! Мне показалось, что я даже услышал, как аэроплан чиркнул по краю крыши авто кончиком крыла, а уже через мгновение меня сбросило вниз потоком воздуха. От удара в глазах потемнело, но я все-таки нашел в себе силы не только подняться, но и попытаться сообразить гудящей головой хоть что-то.

И расклад получился отвратный — если не сказать хуже. На одной стороне я, побитый, безоружный и с высушенным в ноль резервом. На другой — сумасшедший летун за штурвалом красного аэроплана. Одаренный, сообразительный, быстрый и дьявольски точный. Наверняка сохранивший достаточно боезапаса и топлива, чтобы продолжить эту смертельную пляску — и в конечном итоге наделать во мне достаточно дырок.

Что ж… Не можешь драться — беги. Я спрыгнул обратно на асфальт и помчался вдоль машин. Повезло почти сразу: распахнутая дверь, ключи в замке зажигания — хозяин явно удирал в спешке и даже не успел заглушить мотор. Плюхнувшись на сиденье, я изо всех сил выкрутил руль и вдавил газ. Легкая малолитражка рявкнула во все свои чахлые лошадиные силы и под визг покрышек прыгнула вперед — разве что не боком. Ударилась, со скрежетом скользнула дверцей по фургону впереди и выбралась на встречную полосу.

Там тоже было достаточно брошенных машин — хоть и не столько, чтобы перегородить дорогу целиком. Я то вылетал на обочину, то с лязгом протискивался между опустевшими стальными коробками — и все же двигался вперед. К городу — больше вариантов у меня, в сущности, не было. Там я рисковал снова попасть под бомбы, но даже это сейчас казалась явно лучшей перспективой, чем удирать от аэроплана по асфальту или полю, где автомобиль превращался в отличную мишень… Оставалось только выяснить, успею ли я оказаться под защитой домов прежде, чем “красный” завершит вираж и прицелится мне в багажник.

И по всему выходило, что не успею. Злобное завывание мотора аэроплана сначала чуть стихло, но теперь снова приближалось откуда-то сзади. И не сверху, а именно с дороги: “красный” снова шел на сверхмалой высоте, чтобы влепить мне по полной… Черт, я даже видел его в зеркалах — как видел бы едущий следом автомобиль. Не знаю, как этот психопат умудрялся не зацепиться колесом или крыльями за какой-нибудь грузовик или автобус — дело явно запахло жареным еще сильнее.

Когда сзади застрекотал пулемет, я сбросил машину с асфальта — в поле. Траву здесь уже давно скосили, но земля еще не успела размокнуть от осенних дождей, так что застрять можно было не бояться. Зато тряхнуло так, что я врезался макушкой в крышу, прикусил язык и едва не выпустил руль. Заднее стекло разлетелось мелкой крошкой, жалобно застонало железо — зато колеса, похоже уцелели.