— Вам нужны подтверждения моих полномочий? — поинтересовался я. — Там, откуда я родом, слово аристократа стоит куда больше любой бумаги с гербом и печатью. Но вы, конечно же, можете связаться с императорским двором в Санкт-Петербурге. Не имею никаких возражений, господин президент.

И здесь я… нет, не то, чтобы врал напропалую — но все же ступал на крайне тонкий лед. Далеко не все в Зимнем одобряли мои решения в переговорах с Жозефом Бонапартом — если их вообще можно было так назвать. И даже успешный захват Страсбурга не до конца выправил положение. А уж попытки купить нейтралитет Соединенных Штатов ценой возможного конфликта с одной из сильнейших держав Старого Света… Впрочем, мне в любом случае предстояло в очередной раз пройти по лезвию бритвы.

И отступать было уже поздно.

— Нет… не думаю, что нам стоит спешить с этим, князь. — Негромкий голос Джонсона прервал мои размышления. — Сейчас куда важнее решить, что мы будем делать прямо сейчас.

— В первую очередь вы должны вернуть контроль над столицей, господин президент, — отозвался я. — Любой ценой. И если для этого недостаточно сил полиции или федералов — пусть за дело возьмется армия… У вас ведь есть там люди, которым можно доверять?

— В Пентагоне — вполне достаточно. — Джонсон нахмурился и сцепил пальцы в замок. — У меня есть полномочия напрямую задействовать Национальную гвардию, но…

— Значит, именно это сейчас и следует сделать! — Кеннеди шумно выдохнул через нос. — У них достаточно людей и стволов, чтобы разогнать всю эту шушеру по норам.

— И как ты себе это представляешь, Бобби? — огрызнулся Джонсон. — Вояки на улицах города? Ты ведь понимаешь, что им придется стрелять по американским гражданам.

— Порядочные граждане не высунут и носа на улицы. — Кеннеди явно не собирался уступать. — А если кто-нибудь прикончит парочку мафиози — я уж точно не буду сожалеть. Эти парни не дадут нам спуску — так какого черта, я спрашиваю, вы собираетесь с ними миндальничать?!

— При всем уважении, господин президент — сенатор прав, — подал голос я. — Промедление в конечном итоге вызовет лишь большие жертвы. А народ в такие дни готов простить все — кроме нерешительности. Ваш долг — обеспечить безопасность граждан и покой в столице. И вряд ли хоть какая-то цена за это окажется слишком высокой.

— Что ж, похоже, у меня другого выхода, — вздохнул Джонсон. — Мне нужен телефон… И время. Очень много времени, джентльмены.

— Сколько угодно, господин президент. — Кеннеди поднялся из кресла. — Думаю, этот кабинет вполне подойдет вам для работы.

— И не стесняйтесь действовать, — добавил я. — Пожалуй, не лишним будет отправить несколько отрядов Национальной гвардии и сюда, в Барнстейбл. Не сомневаюсь, что семья господина сенатора сделает все, чтобы защитить вас, но одному Богу известно, с чем нам еще придется столкнуться в ближайшие дни. Не стоит рисковать. В конце концов, если уж мы добрались сюда из самого Вашингтона — значит, смогут и другие.

Не знаю, слушал ли меня Джонсон — он явно уже успел мыслями погрузиться в работу. Ее господину президенту предстояло немало. Как и всем нам — хотя меня, впрочем, сейчас куда больше интересовала возможность вздремнуть хоть пару часов. Дар еще подпитывал уставшее от долгой дороги тело, но усталость все же брала свое.

Гостиная дома Кеннеди-старшего… нет, не то, чтобы опустела — но примерно половина гостей уже успели разойтись то ли по домам, то ли устроиться на ночлег по многочисленным комнатам. Кого-то из парней Гризли отправили спать чуть ли не в гараж, а вот нам с Хельгой повезло больше: по неизвестной мне причине хозяйка посчитала нас чуть ли не супружеской парой — поэтому велела устроить отдельно. Вряд ли мансарда под самой крышей тянула на президентский люкс, но там уж точно была кровать — так что я без лишних разговоров направился наверх.

Видимо, под конец дня судьба решила хоть немного компенсировать мне неприятности: когда я поднялся по лестнице, фрайин фон Рихтгофен как раз заканчивала готовиться ко сну. Она сидела на кровати и расчесывала волосы, завернувшись в тонкое одеяло, которое оставляло не так уж много простора воображению. Через полуоткрытую дверь я мог разглядеть пока только обнаженную спину — но и этого оказалось достаточно: усталость сняло как рукой.

Без одежды Хельга выглядела почти хрупкой — то ли из-за белой кожи, не тронутой местным загаром, то ли благодаря природному изяществу, которое крепкие мускулы ничуть не портили — а скорее и вовсе подчеркивали. Она едва слышно напевала что-то себе под нос и наверняка не услышала бы моих шагов. А может, даже решила пройтись по комнате голышом… Да, против такого я уж точно бы не возражал!

Но стоило ей чуть повернуться — воспитание все-таки взяло верх раньше, чем одеяло сползло еще ниже.

Я откашлялся и шагнул к двери, на всякий случай стараясь побольше шуметь. Но Хельгу мое неожиданное появление ничуть не смутило. Возможно, она даже специально поджидала меня вот так, без одежды и усевшись спиной к лестнице.То ли заманивала в какую-то ловушку, то ли просто хулиганила, как обычно, то ли…

— Это ты, Горчаков? Подглядываешь?

— Нет, — отозвался я — и, подумав, добавил: — Ваше высочество.