— Для начала — создание политического союза. Обстановка в Европе сейчас накаляется до предела, и одному Богу известно, что может случиться дальше. И поэтому особенно важно, чтобы вы… — Я перевел взгляд на Кеннеди. — Или вы, уже как будущий президент — подписали пакт о ненападении. И заверили, что Соединенные Штаты никогда и ни при каких обстоятельствах не будут участвовать в войне против Российской Империи.

— Едва ли это возможно, князь. — Кеннеди сдвинул брови. — Вы не можете не помнить, что наша страна пока еще является частью Британского содружества. А значит, президент подчиняется королю Георгу. Во всяком случае — формально.

— И именно поэтому я даже не стану пытаться требовать военного союза, — закивал я. — Но невмешательство вам вполне по силам, разве не так?

— Пожалуй, — вздохнул Джонсон. — Особенно если учесть возможные перспективы. Бельгия сейчас почти целиком оккупирована войсками Каприви, но в Антверпене стоит британский флот. Там непременно станет жарко. Может, через месяц или полгода, а может — прямо сегодня. А если старикашка Георг заварит кашу еще и у нас на побережье…

— Это будет фактически означать вступление Соединенных Штатов в войну — и невольно сделает вас союзниками германского Рейха, — закончил я. — А значит — врагами моей страны. Мы ведь все здесь желаем избежать этого, разве не так, джентльмены?

— С этим трудно поспорить, князь. — Джонсон бросил полный тоски взгляд на наполовину опустошенную бутылку с виски. — И ваши требования более чем разумны… Это все?

— Нет. — Я покачал головой. — Есть еще кое-что. Но второй пункт… Кажется, в вашей стране такое принято называть сделкой.

— Сделкой? Вот как? — усмехнулся Джонсон. — Что ж — и какие же условия будут у этой самой… сделки?

— Россия примет любое возможное участие в предотвращении конфликта в Карибском море. Если придется — император Павел выступит третьей сторон в переговорах. Я не только помогу вам раскрыть заговор, но и лично постараюсь обеспечить безопасность господина президента. Думаю, у меня хватит на это сил — в конце концов, мы можем рассчитывать на Одаренных из посольства. — Я сделал паузу по очереди посмотрел на Джонсона с Кеннеди. — Взамен вы предоставите полный доступ к любым материалам расследования.

— Иными словами — вы желаете заполучить то самое тайное оружие Рейха, о котором говорят по всем новостным каналам. — Джонсон прищурился, будто пытаясь разглядеть что-то. — Я верно все понимаю, князь?

— Именно так, — кивнул я. — Записи, технологии, рабочие и экспериментальные образцы… Сами ученые, в конце концов — все это будет общим достоянием обеих наших держав.

— И вдобавок к этому — русские сверхлюди в моем окружении. Или, чего хуже — солдаты императора Павла в округе Колумбия. — Джонсон даже не пытался скрыть недовольства. — Вы требуете невозможного, князь.

— Но и рискую ничуть не меньше. — Я пожал плечами. — Вряд ли король Георг будет в восторге, что Россия обеспечит безопасность столицы Соединенных Штатов, которые он привык считать чуть ли не своей колонией. И все же это свяжет его величеству руки, так или иначе. А вам — позволит навести в стране порядок.

— Возможно, — проворчал Джонсон. — И все же ваша затея выглядит по меньшей мере сомнительной.

— Как и большинство моих затей, господин президент. — Я улыбнулся и чуть подался вперед. — Впрочем, именно поэтому они и работают. И если вы все еще не можете решиться — подумайте, что сейчас лежит на другой чаше весов. Если британцы высадятся на побережье Флориды, этот мир уже никогда не станет прежним.

— Как будто мы сумеем им помешать. — Кеннеди легонько стукнул кулаком по столу. — Если старикашке Георгу взбредет в голову поиграть в строгого властителя, он в любом случае…

— Не взбредет. Если на вашей стороне будет воля императора Павла — не взбредет, — отозвался я. — И уж тем более — если вы, став президентом, сумеете как следует прижать тех, кто сейчас требует крови. И именно поэтому, джентльмены, нужно срочно принимать меры. Пусть даже сомнительные.

На этот раз оба — и Кеннеди, и президент Джонсон молчали так долго, что я уже почти перестал надеяться выжать из них хоть что-то вразумительное. Они не скрываясь обменивались взглядами, в которых ясно читались и сомнения, и испуг, и надежда и еще черт знает что. Но в основном, пожалуй, раздражение. Зрелых и закаленных в подобных дипломатических схватках высокопоставленных мужей определенно не устраивало, что им приходится выслушивать мальчишку, который одному из них годился в сыновья, а второму — даже во внуки.

И все же благоразумие взяло верх.

— Должен признать, вы умеете убеждать, князь, — наконец заговорил Джонсон. — Но даже если допустить, что мы примем ваши… условия — что дальше? Разве вы можете обещать, что и император Павел, в свою очередь, согласится на подобное? В конце концов, для него сильный союзник в Европе может оказаться куда важнее, чем не самые определенные гарантии с нашей стороны.

— И именно поэтому я буду настаивать на определенных гарантиях. И самых четких, господин президент, — усмехнулся я. — А что касается обещаний — да, это вполне в моей власти. Император Павел наделил меня особыми полномочиями. В том числе — даже заключать подобные пакты. При необходимости.

Такой прыти от меня явно не ожидал никто. Наверняка и Кеннеди, и Джонсон были наслышаны о моих похождениях в Лотарингии и Эльзасе — но эти истории уж точно успели обрасти легендами. Настолько, что мало чем отличались от столь любимых местной публикой комиксов. Настоящий же князь Горчаков выглядел… видимо, все-таки недостаточно убедительно.

— Вот как? — хрипло произнес Джонсон и, откашлявшись, продолжил: — Это, конечно же, несколько меняет дело. Но вы ведь должны понимать, что мы пожелаем убедиться…