Ревик осознал, что Даледжем также приглушает эти реакции, по крайней мере там, где Ревик мог их почувствовать. Другой видящий полностью контролировал свой свет, что бы он ни говорил ранее о том, как хочет его. А это означало, что он мог проделывать это с ним часами, если захочет.

В отличие от Ревика у него него наверняка было больше секса, чем одна ночь за пять лет.

Учитывая то, как выглядел Даледжем и как он использовал свой свет, он получал секс тогда, когда ему захочется.

— Прошлой ночью у меня не было секса, — пробормотал Даледжем

Выгнув бровь, он встретился взглядом с Ревиком и поджал губы.

— Остальное более-менее правда. Это беспокоит тебя, брат? Ты попытаешься теперь обратить ситуацию в своё русло, ревновать меня… к тому, о чём ты ничего не знаешь? Или ты слушал лагерные сплетни обо мне?

На это Ревик тоже не мог ответить.

Если честно, это лишь сбило его с толку.

Никто не рассказывал ему лагерные сплетни.

Даледжем издал низкий смешок, всё ещё поглаживая его пальцами, удерживая той рукой, что сжимала волосы Ревика в кулаке.

— Тебе придётся расслабиться, Ревик, — сказал Даледжем. — Тебе придётся какое-то время делать то, что я прошу… и потом, может быть, я прощу тебя.

Встретившись с этими светлыми глазами в приглушённом освещении палатки, Ревик ещё сильнее смягчил своё тело, повернувшись на бок лицом к нему.

— Прости, — пробормотал он, глядя ему в лицо. — Пожалуйста. Я сделаю всё, что ты захочешь. Что угодно, — он медленно поцеловал его, используя свой свет, притягивая его плавно, более чувственно, опуская руку ниже по его телу.

— Прошу, — пробормотал он. — Gaos, пожалуйста… позволь мне…

Даледжем рассмеялся, посылая больше жара в живот Ревика, отчего тот подпрыгнул, затем вздрогнул от шока боли.

В итоге Ревик лежал там, тяжело дыша и стараясь отстранить свой свет.

Он всё ещё силился сохранять контроль, когда Даледжем легонько оттолкнул его рукой, покрепче сжал его волосы пальцами и потянул обратно на мат. Снова уложив Ревика практически на спину, он придавил его запястье.

— А ты опасный маленький мудак, — с любовью произнёс Даледжем.

Ревик вздрогнул от комментария про «маленького», но не заговорил.

Даледжем всё равно это почувствовал.

— Я имел в виду возраст, брат, — сказал он, закатив глаза и прищёлкнув языком. Он снова начал массировать тело Ревика свободной рукой, начиная с груди. — В остальном у тебя ничего не «маленькое», брат… и уж точно не это, — добавил он, сильнее притягивая его член своим светом.

На сей раз Ревик непроизвольно застонал, извиваясь, когда рука другого заставила очередной крик сорваться с его губ.

Когда к нему вернулось зрение, Даледжем хмурился.

— Почему ты воспринял мои слова таким образом? — спросил он.

Ревик издал очередной хрип, когда Даледжем снова начал к нему прикасаться.

— Пожалуйста, — произнёс он наконец. — Пожалуйста. Боги, пожалуйста. В итоге я подерусь с тобой по-настоящему. Богами клянусь. Я не сумею сдержаться, если ты мне не позволишь…

— Прекрати умолять меня, брат, — сказал Даледжем. — Поверь мне, я твёрд. Я пи**ец как тверд, Ревик. И ты определённо отсосёшь у меня.

Его слова прозвучали почти мягко, и боль Ревика усилилась.

Когда он поднял взгляд в следующий раз, глаза Даледжема смотрели более резко и хищно.

Хватка его рук сделалась крепче, пока те глаза изучали лицо Ревика.

— Ты получишь желаемое, брат, — пробормотал Даледжем, всё ещё всматриваясь в его глаза. — Мне непросто было сдерживать тебя так долго. Хотя признаюсь, какой-то части меня очень хочется узнать, что ты сделаешь, если я буду достаточно долго не давать тебе. Ты всё ещё сдерживаешься… особенно своим светом. Ты сильно сдерживаешься. Это сводит меня с ума, бл*дь, если хочешь слышать правду…

Даледжем наклонился, поцеловав его в губы и сместив свой вес так, что опять наполовину лежал на нём.

Ревик слегка застонал, чувствуя его вес на себе и ощущая, как усиливается боль.

Взглянув ему в лицо, Даледжем крепче сжал его запястье.

— Балидор дал нам выходной, — сказал он, изучая Ревика своими зелёными глазами. — Так что теоретически я могу не давать тебе желаемое столько, сколько захочу. У меня тут есть еда… и вода. Мои соседи уже перебрались в другие палатки.

Очерченные губы Даледжема хмуро поджались, и Ревик ощутил, как боль другого видящего сделалась более выраженной в его свете.