На него накатило смущение, но и оно лишь вплелось в его боль.

Он прикусил губу, желая поспорить.

— Долго ты будешь наказывать меня за это? — прорычал он наконец. — За то, что я сделал прошлой ночью? Хотя ты знаешь, в каком бл*дском раздрае я пребывал?

— Столько, сколько захочу, брат.

Ревик издал стон, когда ладонь Даледжема снова принялась массировать его член.

Он почти и не замечал, что другой остановился, пока он не начал снова, и тогда каждое нервное окончание в его теле как будто вспыхнуло. Что бы Даледжем ни делал своим светом, это обострило все ощущения Ревика, каждый вздох и касание, каждый поцелуй и движение языка. Даледжем даже теперь притягивал его, отчего дыхание Ревика замирало в груди, а мышцы напрягались так сильно, что он едва мог пошевелиться.

Несколько долгих мгновений он вообще не мог думать.

Когда к нему вернулось зрение, он цеплялся за руки другого мужчины, и его свет настолько переплёлся с Даледжемом, что он едва мог видеть.

Даже не глядя, он понимал, что полностью удлинился.

Он почувствовал, как другой мужчина думает о том, чтобы трахнуть его, о соитии, и Ревик издал надрывный стон, крепче стискивая его.

— Я видел тебя, знаешь, — сказал Даледжем, меняя тему, но сохраняя прежний тон. — Ребёнком. Реально щенком. Когда мы делили свет.

Ревик не отвёл взгляд, но почувствовал, как к коже приливает тепло, а мышцы до боли напрягаются. Он снова постарался увидеть, о чём говорит другой мужчина, но на сей раз Даледжем нежно оттолкнул его от своего света.

— Тебе сейчас не нужно это видеть, Ревик.

— Ты мне не скажешь?

Даледжем посмотрел на него, затем медленно кивнул.

— Скажу, — ответил он. — Но не сейчас.

Ревик уставился на него, борясь с непониманием. Очередной шепоток стыда хотел обвиться вокруг его света, но Даледжем отстранил его, сделав это неважным.

Ревик не улавливал ничего о том, что имел в виду Даледжем, что он видел, но чувство стыда всё равно задержалось, и ему пришлось приложить усилия, чтобы не показывать этого.

— Нет, брат, — Даледжем прищёлкнул мягко, ободряюще, лаская его лицо одной ладонью. — Нет. Я упомянул это не для того, чтобы смутить тебя или использовать эту информацию против тебя. Я никогда не поделюсь с кем-либо какими-либо сведениями о тебе, Ревик, если ты сам того не хочешь.

Ревик кивнул, прикусив щёку изнутри.

— Я понимаю, — начал он.

— Понимаешь ли? — протянул Даледжем, наблюдая за его лицом. — Мне вот интересно, понимаешь ли. Мне интересно, много ли у тебя было людей, которым ты мог доверить информацию о себе.

Помедлив немного, почти словно выжидая, ответит ли Ревик, он добавил:

— Ты можешь довериться мне в этом, Ревик. Ты можешь доверять мне вне зависимости от того, что случится между нами. Я никогда не буду манипулировать тобой с помощью информации, которую узнаю о тебе, а также не буду использовать её как оружие против тебя и не стану осуждать тебя за твоё прошлое.

Помедлив во второй раз, он добавил чуть жёстче.

— Ну… может, на оргии с моими друзьями это не распространяется.

Ревик издал невольный смешок, ахнув, когда другой видящий лёг на него, перенеся большую часть своего веса на тело Ревика.

Ревик издал протяжный стон, когда Даледжем снова начал массировать его, затем застонал опять, когда тот не остановился… и опять, когда Даледжем не дал ему кончить.

— Пожалуйста… — взмолился он. — Пожалуйста…

— Я хочу, чтобы ты доверял мне, Ревик.

Ревик покачал головой, но не в знак отрицания.

— Я доверяю, — сказал он. — Доверяю. Просто…

— …Просто ты толком никому не доверяешь, — закончил Даледжем за него.

Ревик поколебался, стараясь думать вопреки рукам и свету другого видящего.

Затем он пожал плечами, наклонив голову вбок.

— Не знаю, — честно сказал он.

Он закрыл глаза, когда Даледжем снова соскользнул с него, в основном чтобы получить доступ к его телу руками. Старший видящий вновь начал более намеренно прикасаться к нему, теряясь в коже и свете, и Ревик почувствовал, что обмяк на мате, утратив возможность следить за тем, что они делали и о чём вообще говорили.

Он слабо вскрикнул, когда Даледжем пальцами начал легонько поглаживать hirik, жёсткий кончик его удлинившегося члена.

— Бл*дь, — прохрипел он. — Бл*дь… пожалуйста. Пожалуйста… — его боль достигла пика, свет вырвался из-под его контроля, отчего голос сделался более низким и жёстким. — Ты бл*дский дразнилка. Жадный до власти, ревнивый, помешанный на контроле, мудацкий дразнилка…

Он почувствовал, как другой среагировал на его слова.

Как минимум часть реакции была весельем.