Ответом на их зов становятся выстрелы ружья.

— Наконец—то, — выдыхает Агата. По телу растекается блаженная слабость. Всё закончилось. Достать бы ещё застрявшие когти рук. Засадив лезвия глубоко в башку зверя, Агата не представляла, как вытащит их обратно. Чужая помощь здесь пригодилась, как нельзя вовремя.

Рядом с ухом раздаются шаги. Свет керосиновой лампы рассеивает тьму. Зажмурившись, Агата расплывчатым взором вглядывается в спасителей. Перед глазами пляшут блики. Силуэт раздваивается. Не торопясь освободить пленницу, он оглядывается назад. Лишь убедившись, что голодная стая отступила, фигура налегает на мёртвую тушу. К толканию присоединяется раненый баран. Подтягивая заднюю сломанную ногу, он упирается рогами в тело. С мерзким плюхом зверюга сваливается в собственную кучку вытекших внутренностей.

— Долго же вас ждать пришлось, — устало пыхтит Агата.

— Прости, заслушались «Штат Канзас». Лучшее в альтернативном роке.

Протянутая рука помогает встать на ноги. Крепко держась за нее, Агата невольно оглядывает собственную. Сгнившие вены и длинные стальные когти исчезли, оставив после себя лишь окровавленные уродливые ладони с серыми, будто у мертвеца, пальцами.

— Прекрати кусать заусенцы. И пожалуйста, не вертись.

Агата пытается обработать рану как можно быстрее. Выполнять хирургические операции подручными предметами первой помощи, еще и при таком свете — испытание как для неё, так и для Терри.

— Ау! Больно!

— Терпи.

Через пару минут она убирает инструменты и, тщательно протерев спиртом, складывает в аптечку. Покопавшись в стопке пледов, Агата выбирает самый тёплый и цветастый. На нем изображены овечки, беззаботно скачущие по зелёному полуденному лугу. Подтолкнув одеяло, Агата накрывает плед поверх него.

— Можно потлогать твои ладони?

Вкрадчивый взгляд пересекается с холодным. Агата ненавидела этот отпечаток трагедии, считая его до омерзения отвратительным. Бездушное напоминание, тем не менее, пришедшее на помощь в критической ситуации. Агата бросает на них опасливый взгляд. Что это было тогда? Остатки препарата, глубоко засевшие под кожей? Странно, что всё её тело не стало таким, как тогда… в лаборатории.

Вздохнув, она всё же протягивает ладони. Терри тут же принимается ощупывать их. Мять продолговатые пальцы своими маленькими ручонками. Вскоре его лицо расслабляется, а тело обмякает под несколькими слоями тёплых одеял.

— Ты всё-таки велнула луку… Клёво. Меньшего от тебя не ждал, утопленница… — недоговорив, зверёныш устало зевает, демонстрируя частокол маленьких острых зубов.

— Терри, тебе нужен отдых. Ты устал.

— Ты ведь никуда не уйдешь? Не блосишь меня?

Маленькие ручки прижимают к себе громадные ладони. Тянут. Агата растерянно шарит по комнате глазами. На прошлой неделе всё, о чем она мечтала, это уехать поскорее из города. А теперь, когда такая возможность появилась, она не может… не хочет прощаться. «Судьба, подлейшая ты женщина».

— Ты не раз говорил, что уже взрослый. Пришло время доказать это.

Веки у Терри слипаются, но он старательно пытается не уснуть.

— Я натворила много плохих вещей в столице, и теперь за мной охотятся. Мне придётся уехать из Ливингстон Бэй. Не знаю, как на долго. Тебя взять с собой я не могу. Даже не уговаривай, — Агата останавливает было начавшийся протест. — Это слишком опасно. Но когда я вернусь, я обещаю забрать тебя с собой.

По щекам Терри катятся маленькие слёзки. Он утирает их краем одеяла. Агата предпринимает попытку успокоить его:

— Мы посмотрим на мир, лежащий за лесом, — воодушевленно начинает она — Посетим разные страны. Тебе больше не придётся добывать еду и воровать одежду. У тебя будет своя собственная. Я куплю тебе столько игрушек, сколько захочешь, а потом устрою помощником в лабораторию.

— Без тебя будет скучно… — тихо отзывается Терри. Он старается держаться изо всех сил.

— Ты очень сильный. Бросился спасать меня в море, а потом искал по всему городу. Я горжусь тобой.

— И тебе спасибо… Что вступилась за меня.

Агата грустно улыбается. Высвободив руки, она прижимает сопящий комок к себе.

— Дождись меня, это всё, о чём я могу просить.

— Значит… мы и вплавду площаемся?

— Да.

Терри обнимает девушку в ответ.

— Только поплобуй умелеть… не площу…

Терри заглушает сдавленное рыдание, утыкаясь мокрым лицом в груди Агаты. В тишине слышно, как тикают настенные часы с кукушкой. Из кухни донося негромкие голоса хозяек, гремит посуда. Агата поднимает взгляд к окну. За ним кружатся хлопья снега. Ливингстон Бэй всё равно, что на дворе август. Небеса щедро осыпают землю белым пушком, старательно заметая кровавые следы на пастбище. Что её ждёт в новой жизни? Куда она отправится и под чьей личиной? Без чёткого плана. Без поддержки. Что станет с лабораторией? С родителями? Выдержит ли все эти испытания её разум или окончательно растрескается, обращаясь в хаос безумия? Кара за то, что она посмела замахнуться на убийство самой смерти, наконец—то нашла её.