— В Ливингстон Бэй проживает всего два человека с вредным характером? — Агата сжимает кулак, стараясь сохранить внешнее спокойствие. За его барьерами скрывается хаотичная буря из одного слова: «слежка».

Мор лишь улыбается. Она слишком увлечена созданием фаланг пальцев. Её руки мелькают с невероятной для человека скоростью, створяя из одной нити полноценные пястные кости.

— Нет. Зато только один пользуется самыми отвратительными духами из корицы. Будь уверена, по этому запаху можно найти Дейла даже среди тысячи людей, притащившихся поглядеть на марш королевской гвардии.

Изящные ножницы обрезают конец нитки. Кость готова. Белая нить меняется местами с красной. Пришёл черёд кровяных жил и протоков. По той же схеме женщина оплетает руку, прокладывая для них будущие пути.

— Вы так и не ответили на мой вопрос.

— Да? А я уже и забыла.

— Терри, — коротко напоминает Агата.

Однако Мор не торопится отвечать. Продолжая наращивать на руке нервную сеть, она постоянно вздыхает, витая в собственных думах. Несколько раз Мор порывается что-то сказать, но всякий раз замолкает, так и не произнеся ни звука. Время неспешно сочится, а всепоглощающая тишина замедляет его ещё больше.

— Как думаешь, кто научил его вязать свитера? — горечь в голосе Мор прорывает тягостную пелену. — Этот маленький торнадо не мог и минуты усидеть на одном месте. Мы провели немало прекрасных вечеров, занимаясь рукоделием. Два изгоя. Пленники собственной родины.

Мор удручённо вздыхает. Её руки замирают. Переливающиеся на свету линзы не дают увидеть глаза, но девушка уверена — они полны печали и тоски.

— Наши встречи становились всё чаще, и Дейл, то есть, Деливеренс, начал всерьез опасаться, что окончательно потеряет контроль над Терри. Страх, что под моим влиянием он сбежит в Исландию, вынудил Дейла совершить не самый благовидный поступок.

— Что же он сделал? — губы едва ворочаются.

— Изъял все воспоминания Терри обо мне и спрятал, внушив, что наши семьи не в ладах. Особенно он постарался с ненавистью ко мне. Я такой расклад не одобрила, но он пообещал депортировать меня из Ливингстон Бэй, если не поддержу эту мерзкую ложь. Ты первая, кому я решилась рассказать это. Нести бремя лжи нелегко. Особенного, когда все остальные слепо верят каждому писку Дейла. Надеюсь, теперь ты хотя бы немножко поймешь мою обиду после того фальшивого представления в кафе.

Большую часть жизни, если не всю, Агата жила с мнением, что достаточно эрудирована, чтобы видеть полноценную картину представляющихся ей ситуаций. Там, где люди находили лишь одну сторону, хорошую или плохую, неважно, она умела рассудить здраво, чтобы вынести на суд окончательный вердикт. Уверенность в истинном знании положения вещей никогда не покидала её. До сегодняшнего дня.

— Поверь, я понимаю, почему ты это сделала… — Маргарет замолкает, в очередной раз сотрясая воздух тяжелым вздохом — И действия Дейла мне тоже понятны. Он не хотел терять единственного дорогому ему нелюдя. Однако метод, который он избрал, я не считаю правильным. Это эгоизм. Наплевательское отношение к чувствам других. Все мы, когда чего-то хотим добиться, жертвуем чем-то ценным. Но не все методы хороши и правильны, какое бы добро не происходило из них после.

Агата запутывается окончательно. Никогда ещё ей не доводилось видеть другую сторону подобных убеждений. Та часть души Агаты, что всегда радела за любое использование возможностей, нервным воем хочет дать отпор. Но после всего произошедшего и услышанного за последние дни, окрепла вторая, робкая и кроткая часть. С первых опытов за армированной дверью лаборатории она пытается достучаться до того, что, как думалось Агате, потерялось уже очень давно — человечности.

Мор тяжело вздыхает, заканчивая работу над жилами. Губы дрожат, пытаясь состроить улыбку, а по щеке, прочерчивая дорожку, катится одинокая жемчужинка слезы.

— А что касается того шара, то не беспокойся. Я не в обиде за кражу Терри. В конце концов, это был его подарок на одиннадцатый день рождения.

Ножнички рассекают воздух, обрезая красную нить. Пришел черед последней, чёрной. Самая плотная и толстая из трех катушек, она предназначена нарастить мышечную ткань и соединить разрозненные части.

— Дейл мне не друг. Буду откровенна. Любое его несчастье радует меня больше, чем собственная победа. Наверное, это неправильно. Однако его манера общения выводит меня из себя. Я сама попросила приюта на территории культа котопоклонников, но это не даёт ему права обращаться со мной подобным образом. Угольные Крылья ещё не сказали своё последнее слово.

Заслышав название культа, шипящая кошка набрасывается на порхающую руку Мор. Агата едва успевает схватить её до того, как та вопьётся в плоть своими зубами.

— Совсем обнаглела! Ещё одна такая выходка, и твоя шерсть пойдет мне на варежки. Поглядите на неё, важная особа. Тьфу.

Орудуя единственной рукой, Агата отодвигает Шанель подальше от операционного стола.

— Похоже, в словах мистера Ван дер Брума о противостоянии семей всё же была доля правды, — кряхтя произносит Агата. Кошка отчаянно сопротивляется, позабыв все светские манеры. Ценой исцарапанной ладони и покусанных пальцев с ней всё же удаётся справиться.