– Не так же. Его прикроет пчелиная матка, а нас – кто? – яростно возражает пчелка, взглянув на усталую, но все равно чертовски симпатичную физиономию трутня.

– А вас – я, – повернув ее лицо за подбородок, уверенно отвечает Бут.

Дёрнувшись от неожиданного прикосновения, она на мгновенье прикрывает глаза. Кожа горит в тех местах, где ее трогают его пальцы, в голову лезут похабные кадры из недавнего прошлого.

– Кая, я знаю, что делаю. Других вариантов нет, – понизив голос, он невесомо проводит по ее щеке, усиливая эффект. Узнав знакомые нотки, глупое тело тут же откликается, низ ее живота простреливает неуместным возбуждением.

Ей бы пораскинуть мозгами и хорошенько подумать над тем, почему Бут вдруг передумал и затащил в койку, но в тот момент разум еще пребывал в состоянии аффекта и был не в состоянии выстраивать сложные причинно-следственные связи.

– Ладно, ты меня убедил, – кивает она, глядя в неоново-голубые океаны глаз.

– Это правильное решение, Кая, – он едва заметно улыбается и гладит ее по волосам. – А теперь самое главное, что ты должна запомнить: чтобы не происходило – молчать. Расколешься – тебе конец. Поняла?

– Да.

– Повтори, – требует Бут.

– Чтобы не происходило – молчать.

– Еще раз.

– Чтобы не происходило – молчать.

– Умница, – обхватив ее голову ладонями, он поощрительно целует ее в макушку и быстро отпускает. – Эйнар, доставь пчёлку в ее соту, – распоряжается батлер, подталкивая Каю в сторону входной двери. – До встречи с Мином нам лучше не пересекаться, – добавляет Бут и развернувшись, направляется в спальню.

– Кая, я знаю, ты злишься… – как только батлер исчезает из поля зрения, Эйнар стремительно приближается к застывшей у двери пчёлке и кладет ладони на ее напряжённые плечи. Стряхнув его руки, она резко разворачивается, смерив поникшего парня полным презрения взглядом.

– Ты, кажется, говорил, что трутни не причиняют вреда пчелам?

– Да, и я…

– Ты причинил мне вред своим бездействием, Эй, – раздраженно перебивает Кая. – У стервозной суки Науми яйца оказались крепче, чем у тебя. Ты снова исполнял приказ, с улыбкой наблюдая, как взбешённые стервы обступают меня со всех сторон, затем с чистой совестью удовлетворял их блядские потребности, а теперь стоишь передо мной с виноватым видом и недоумеваешь, почему я злюсь?

– Кая, я понимаю, как это выглядит со стороны…

– Просто заткнись, пока я тебе не врезала, – дернув дверь на себя, Кая выходит из дома. На горизонте алыми всполохами краснеет зарождающийся рассвет, напоминая, что ночь без правил подошла к своему логическому завершению. Утренняя прохлада остужает пылающее лицо, пока она решительно двигается к незнакомому автомобилю. Эйнар обгоняет ее и, молча, садится за руль.

– Мне, правда, очень жаль, – хрипло произносит он, прежде чем завести мотор. Угрюмый, подавленный, несчастный, смертельно уставший. «Ты ему не безразлична», – всплывают в памяти слова Бута. Если это так, то страшно представить, как в этом гадюшнике выглядит любовь.

– Не говори со мной, – задушив просочившуюся в сердце жалость, Кая отворачивается к окну.

– С батлером ты разговариваешь, – с искренней обидой замечает Эй, выезжая на дорогу, ведущую прямиком к башне. Пчелка не удостаивает его ответом, молча пялясь на пролетающие мимо виллы. – Почему он тебя защищает? – не успокаивается трутень.

– Я не знаю, – предельно честно отзывается она, нарушив собственный запрет на разговоры. – У Бута на меня какие-то свои планы. Подробностями он не поделился.

– Я не дурак и не слепой, Кая. Что у тебя с ним? – новый вопрос повисает между ними, как дамоклов меч.

– Ничего. Он – старший батлер, я – его подопечная пчела, – спустя минуту молчания, тихо отвечает она.

Ее слова полностью подтверждаются, как только Кая возвращается в свою соту. На табло с ее расписанием снова загораются пункты: фитнес, массаж и оргазм, исполнять которые в строго установленное время является растерянный и непривычно робкий Эйнар.

Настоящее время

После ухода Кроноса, Кая с ногами забирается на жесткий продавленный матрас и надолго погружается в блуждающие в голове мысли. Вспоминая то утро, когда они втроем обсуждали в гостиной план убийства Янга, пчелка невольно приходит к выводу, что поддалась самообману и собственной глупости. Бут изначально не спрашивал ее мнения, не уговаривал, а ставил перед фактом. Это был приказ, они все это понимали.

По большому счету Бут мог вообще ничего не объяснять и не давать никаких гарантий. Так же как она могла предать его в любой момент, сообщив Кроносу о готовящемся покушении. И это тоже понимал каждый из находящихся в комнате.