– Бут, я не буду говорить с тобой здесь, и не надо смотреть на меня, как удав на кролика. Со мной эти штучки не работают. Твой фан-клуб веселится в другом коттедже. Они все не прочь примерить кроличью шкурку и позволить себя сожрать с потрохами, – она немного переигрывает, пытаясь скрыть напряжение за напускной бравадой, но его гипнотизирующий взгляд ее порядком доконал. Сколько можно измываться над слабой беззащитной девушкой? Ладно, ладно. Она снова переигрывает.

– В шкафчике есть запасные щетки, – с легкой хрипотцой произносит Бут, и не отпуская ее растерянный взгляд, и кладет ладони на края раковины, заключая застывшую пчелку в ловушку.

– Я не нашла, – выдыхает она, чувствуя прикосновение жесткой ткани его пиджака к своей коже. В запотевшем зеркале их отражения выглядят почти непристойно. И опять этот завораживающий контраст. Черный строгий костюм, скрывающий его практически целиком, и жалкое белое полотенце, оставляющее открытым большую часть ее тела.

– Ты не искала, – наклонив голову, он прижимается щекой к влажным волосам, шумно втягивая запах своего шампуня. – Мой дом, моя постель, мое полотенце, моя ванная, теперь моя щетка. Что еще ты хочешь у меня забрать?

– Я? – возмущённо восклицает Кая, резко разворачиваясь и впиваясь в самодовольного наглеца разъярённым взглядом. – Меня сюда чуть ли не силком притащили!

– А в шалле? – он насмешливо выгибает бровь.

– А что в шалле? – прикинувшись дурочкой, невинно хлопает ресницами пчелка.

– Там ты приходила сама, – отпустив борт раковины, Бут проводит тыльной стороной ладони по выступающим ключицам, с удовлетворением замечая россыпь мурашек, разбегающихся по бледной, почти прозрачной коже.

– Пьяная и один раз. Нашел, чем гордиться, – фыркает она, вздернув подбородок.

– Два, – невозмутимо поправляет Бут. Она не отрицает, понимая, что данном случае ложь не имеет никакого стратегического смысла. Но, черт, как она так облажалась-то? Дважды, причем. Медовый приворот какой-то.

– Второй раз я тоже была не трезва, – выдает железобетонное оправдание. – Хотел меня пристыдить? Глупо. Я не из стеснительных, – она снова бросает на него вызывающе дерзкий взгляд. – Но ты и так это знаешь. Так что тебе на самом деле нужно?

– Ночь еще не закончилась, Кая. Вечеринка в самом разгаре, – склонив голову к плечу, вкрадчивым низким голосом произносит Бут. К чему он клонит, черт бы его побрал? – Я подумал, что неправильно лишать тебя удовольствия из-за одного неприятного инцидента, – закончив мысль, батлер мучительно медленно проводит подушечками пальцев чуть выше полотенца, неотрывно наблюдая за движением своей руки.

Смешно и нелепо отрицать, что его прикосновения ее не волнуют, но она больше не станет набрасываться на него за скупую ласку. Дрожь в коленях и горячие спазмы внизу живота можно пережить. От перевозбуждения еще никто не умер. Очередной отказ ударит сильнее.

– Что скажешь, пчелка? – Темные ресницы скрывают выражение непостижимых глаз, и ей остается только догадываться что имеет в виду этот непредсказуемый и дико сексуальный мерзавец. Чтобы она сейчас не ляпнула, он может обратить это против нее самой.

– Предлагаешь мне вернуться, чтобы постоять в очереди за Эйнаром? – все-таки отмачивает Кая. Ну а что? Нервы то не железные и терпение ни к черту. В конце концов, надо же как-то стресс снимать. – Не думаю, что он такой выносливый, но троих осилит смело, а кого-то только на двух хватило, – насмешливо добавляет она, намекая на прикованных пчелок в спальне Бута в шалле.

– Осторожно, Кая. Я могу принять вызов, – вскинув голову, Бут пронзает ее потемневшим взглядом, отбивающим все желание дерзить и ехидничать. Губы кривятся в хищной улыбке, от которой у пчелки дрожать начинают не только колени.

Воздух вдруг становится густым и горячим, каждый вдох обжигает легкие. Надо что-то сделать, сказать, но Кая молчит, впервые в жизни прочувствовав на себе значение фразы «проглотила язык».

– Или именно этого ты и добиваешься? – наклонившись, он проводит губами по ее больной щеке и резким движением дергает вниз полотенце. Оно падает, к ее ногам, прежде чем она успевает что-то сделать, но стала бы делать, даже если бы успела? Ответ скрывается где-то за пределами этой душной наполненной парами и животной похотью ванной.

Не дав пчелке толком опомниться, Бут подхватывает ее за голые ягодицы и, развернувшись, стремительно выходит в открытую дверь. Кая инстинктивно цепляется пальцами за черный пиджак, обвивая крепкие мужские бедра ногами. В голове по-прежнему ни одной искрометной фразы, способной разрядить витающее в воздухе сексуальное напряжение.

Бут быстро заносит притихшую дезориентированную пчелку в спальню и не церемонясь бросает на кровать. Шлепнувшись задницей о матрас, Кая немного приходит в себя. В поплывших мозгах проясняется, но совсем слегка и очень ненадолго.