Тейн задумчиво покачал головой.

— Это же не мир людей… Но я попробую.

Однако телепортироваться он не стал (или не смог). Вместо этого несколько длинных теней начали быстро сплетаться, вырастая ввысь и образуя подобие веревочной лестницы. Когда она была готова, он указал на нее Фире кивком головы и полез наверх. Путь им предстоял долгий и мучительный.

«А будешь знать, как падать вниз!» — подбадривал себя Фира, будто упасть вниз было его личным ошибочным выбором. Руки немели от чрезмерных усилий. Алкайдэ скрылся где-то вверху, во тьме. Кэйн бесился оттого, что недостаточно силен даже чтобы просто нагнать повелителя теней.

Вниз они летели долгой дорогой — назад Тейн построил лестницу вертикально вверх. Следовательно, если сорваться с нее — непременно превратишься внизу в лепешку. Не очень-то предусмотрительно со стороны повелителя теней, но Фире не хотелось пенять ему на это и расписываться в собственном бессилии. Вместо этого он изо всех сил хватался ступень за ступенью, механически выполнял одни и те же движения, требующие с каждым разом все больших усилий.

Взобравшись, Алкайдэ решил разведать путь, чтобы не напороться на очередную ловушку вместе с человеком. Соблюдая меры предосторожности, он отправился по коридору. Почти сразу он наткнулся на распахнутые врата. Решив проверить, Тейн сделал несколько шагов в просторный зал.

Едва ступив за порог, Тейн оказался окружен собственными отражениями, которые бесконечно множились и дробились, заполняя собою весь зал. Его стены, пол, потолок — все было зеркалами, от них некуда было скрыться.

Но вот промелькнула легкая тень. Тейн прошел сквозь отражения за нею до противоположной стены. Идти пришлось не так уж близко — зал был огромен. И вот повелитель теней остановился перед своим очередным отражением. Но что это? Его волосы побелели, черты лица изменились. А глаза! О, он помнил этот взгляд! Парализующий и лишающий возможности что-либо предпринять, это был взгляд Владыки. Из зеркала на него смотрело лицо господина Дуата.

Алкайдэ вновь ощутил отчаяние беспомощности. А вокруг уже шипели голоса псевдобогов, шелестели, проникая в самые глубины души.

— Смерть, смерть, смерть… душа ее темна… она обречена… ты виновен!! — шептали они.

В ужасе Тейн хотел заткнуть уши руками, хотел закрыть глаза, но не мог пошевелиться под этим тяжелым взглядом, не знавшим жалости.

Но вот изображение подернулось рябью. Тейн отшатнулся от зеркала и тут же оказался нос к носу с другим. Из зазеркалья на него смотрели голубые глаза Ферсаат, полные ненависти.

— Эврар! — оглушил его последний крик погибающей девушки, звучащий в ушах.

В изнеможении он упал на колени.

Зеркало под ним превратилось в черную бездну, затягивающую вниз. И то, что он чувствовал при этом, было не передать словами. Он почти терял сознание. "Агония," — вспомнил он, погружаясь в черные пучины не-бытия.

Силы покидали его, и он был рад спасительному забвению. Но за секунду до того, как сознание его угасло, бездна отступила. Картинка вновь менялась.

Теперь он оказался посреди мрачного луга, погруженного в вечный сумрак. Куда не кинь взор, повсюду белели нежные асфодели. Тейн ощутил себя маленьким мальчиком. Совсем крохой, беззащитным и ничего не умеющим. Он любовался мертвыми цветами. Рядом с ним стоял высокий мужчина. Волосы его, такие же исчерна-фиолетовые, как и у самого Алкайдэ, были заплетены в тугую косу, спускавшуюся до земли. Высокий бледный лоб венчала причудливая корона, словно выкованная из теней. На широкие плечи накинут длинный плащ. В руке у него обсидиановый жезл, увенчанный аметистом.

— Помни, — говорил мужчина, — мы властвуем над тенями, но мы служим богам. Сегодня, сын мой, наша последняя встреча. Завтра начнется твое обучение. Нет ничего хуже, чем стать тем, кто провалит испытание. Тот, кто не справится с волей богов станет эвраром, проклятым.

Мужчина обернулся и посмотрел Тейну в глаза.

— Ты запомнил?

Алкайдэ кивнул.

— Повтори.

— Нет ничего хуже, чем проиграть. Нет ничего хуже, чем стать эвраром, — послушно повторил он.

— Тогда вот знак твоей верности, — проговорил его отец, протягивая сыну ошейник из вороненной стали.

Тейн снова в ужасе отшатнулся. И мужчина, и луг, усыпанный асфоделями, исчезли. Тейну показалось, что он сходит с ума.

— Фира!! Не смей входить!! Здесь… воспоминания! — из последних сил закричал он, краем глаза заметив Кэйна на пороге зала, но в глубине души все же зная, что этот упрямый человек несмотря на запрет, придет и вытащит его из кошмара.

Кэйн в ужасе попятился, натолкнувшись спиной на створку ворот.

Тейн смотрел на него с некоторым непониманием. Он так привык к тому, что этот человек слишком безумен, чтобы чего-то бояться… Но тот бледной тенью стоял возле двери, и в глазах его читался неподдельный страх.

Воспоминания… Если все воспоминания вновь навалятся на него… Кэйн прекрасно знал, что он может там увидеть. И это знание заставляло его в страхе замереть, не делая и попытки помочь Тейну, не видя его боли, хотя он прекрасно знал, что в прошлом его друга хватит воспоминаний, способных причинить тому невыносимые страдания.

Алкайдэ, видя, что Фира смотрит на него, напряг все свои силы и поднялся на ноги. Едва это у него получилось, как зал снова изменился. Вот мелькнуло лицо испуганной девочки. Ее русые волосы разметались по спине, она тяжело дышала, как от долгого бега, а в глазах застыл ужас. А потом ее платье окрасилось кровью. Зеленые глаза навсегда потухли. Тейн очень хорошо помнил эту девочку. Она была первой, кого он убил. Случайная девчонка. Так в служителях богов воспитывали повиновение. Беспрекословное и бессмысленное.