Вскоре он смог разглядеть, что к нему спускается главный герой. На мгновение Шен на самом деле опешил и растерялся.

— Учитель! — произнес Ал, подходя ближе.

— Ты что… — понял тот, — пьян?

— Нет! — тут же гораздо экспрессивнее необходимого запротестовал Ал.

Шен понял, что эта ночь обещает быть дольше, чем он рассчитывал. Ал напился. Уж не затем ли, чтобы собраться с духом и сказать ему что-то важное?

Остановившись в двух шагах перед Шеном, Ал прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, а затем отчаянно-решительно произнес:

— Я хочу оставить вас, учитель.

Шен замер, ожидая услышать крики Системы о том, что она списывает у него тысячу баллов, и внутренне подобрался, готовый к удару. Но проходили томительно долгие секунды, и ничего не происходило.

— Ты… что? — переспросил он.

Ал стоял на тропе, сжав кулаки и уперев взгляд в учителя.

— Я сказал, что больше не желаю быть вашим учеником.

— Я… я не понимаю… — потерянно произнес Шен.

Видеть учителя таким растерянным, словно почва ушла у него из-под ног, Алу было практически физически больно. И вместе с тем он не собирался отступать, приняв это непростое решение. Он больше жизни желает быть рядом с этим человеком. Но он недостоин даже дышать с ним одним воздухом. Пусть ненамеренно, но он причинил ему столько боли. Ал с трудом справился с осознанием своего бессилия, когда не смог сдержать силу проклятого кинжала и ранил учителя. Из последних сил не показывал своего отчаяния, когда ничем не смог помочь ему при схватке с обезумевшим мастером Муаном. Но то, что он к тому же нанес ему ментальный удар на тропе тигра, а учитель и слова плохого на этот счет не сказал, заботился о нем, принял его своим учеником! Ал не мог с этим справиться, это было выше его сил.

— Объясни все толком! — решительно потребовал Шен.

«Эй, Система, ты ничего не хочешь мне сказать? Система?»

Та не отзывалась, и Шен решил, что ему исключительно повезло, что она отключилась как раз в такой момент, позволяя ему исправить ситуацию, пока не стало катастрофически поздно.

— Я… принял решение, — отвернувшись от него, с трудом проговорил Ал.

— Ты собираешься уйти из ордена? — уточнил Шен.

— Н-нет… Но вы сами говорили, что я могу выбрать другого учителя.

— Я тебе этого не позволю, — зло усмехнувшись, заявил Шен.

Ал поднял на него недоверчивый взгляд.

— А что ты думал? — продолжая с наигранной усмешкой глядеть на него, произнес тот. — Что можешь вот так уйти от меня по первому желанию, а я тебе еще и рекомендательное письмо напишу? Думаешь, от меня можно запросто избавиться?

— Учитель, не нужно…

— Ах, я все еще учитель?

— Это мое решение…

— Какое еще, к демонам, решение?! Ты — мой ученик, и будешь им, пока я не пожелаю обратного!

— Вы сами говорили…

— А ты?! А ты что мне на это говорил? Разве не ты отвечал, что я такой единственный и неповторимый? Что ты предан мне до глубины души? Уже забыл собственные слова? Обещания для тебя ничего не значат?

Ал покраснел от негодования.

— Да как вы можете так говорить?! — в сердцах воскликнул он. — Все мои слова всегда были искренними!

— Тогда почему ты отказываешься от них?

— Да потому что я вас не достоин!! — выкрикнул Ал и замолчал, тяжело переводя дух и глядя на горящее озеро.

Шен удивленно смотрел на него. «Не достоин… меня?» Вообще, учитывая их статус, он бы менее удивился, если б Ал выкрикнул, что Шен не достоин быть его учителем. Учитывая, что тот, к тому же, учителем является, мягко говоря, посредственным, это бы вообще не удивило. Но наоборот?

Хотя, о чем это он? Уже забыл, какого боготворения удостоился? Ничего удивительного, что теперь Ал дошел до мысли, что не достоин столь «божественного создания». Шен незаметно сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Как бы ему хотелось каким-нибудь волшебным образом вставить мозги Ала на место, чтобы он прекратил воспринимать его как некий образ и, наконец, увидел, кто на самом деле стоит перед ним. Даже если его постигнет ужасающее разочарование.

Ал с отчаянием смотрел на него.

Шен сделал глубокий вдох и прямо взглянул на Ала. В темноте почему-то смотреть на его сияние было не столь невыносимо.

— Ал, я уделял тебе слишком мало внимания, занятый своими проблемами… — (А дети, к тому же, так быстро растут… Чуть-чуть проворонишь этот податливый возраст и все, гляди ж ты, выросло!). — Я осознаю это. Когда мы вернемся в орден и все успокоится, я непременно исправлю это упущение.

— Учитель! Вы вообще меня слышите?!

— Да-да, ты сказал, что не достоин… меня. Кого же, по-твоему, тогда ты достоин?