— Читать люблю, — я посмотрел на изумленные взгляды присутствующих и, неправильно их интерпретировав, пояснил. — В древней имперской книге прочитал.

— Вы читать умеете?! — удивленно воскликнула Бранка.

Так вот чему они удивились! Я сначала подумал, что не сообразят, в какой книге можно такую информацию почерпнуть. А они, оказывается, поразились, что я вообще грамотный.

Япона-мать! Я что, так выгляжу, что во мне грамотного человека угадать сложно? Хотя-я… Я представил себя глазами окружающих: здоровенный детина с рубленной мордой и мозолистыми от оружия руками. И где здесь утонченность записного грамотея? Ну и ладно!

— Хех, да, умею. Читать, писать, считать, убивать. Школа юного аристократа, — пошутил я, но на этот раз шутка «не прошла».

— Ум-м, — промычал старик на моем последнем стежке, переключая внимание дочери на себя.

— Все уже, сейчас только рану перевяжу, — успокоил я его, раскрывая восковую упаковку с «бинтом».

— Достопочтенная…, — обратился я к Бранке Райс.

— Просто Бранка, — перебила она меня. — Я разрешаю вам звать меня на «ты» и по имени.

— Хорошо, Бранка, — я не стал спорить с девушкой. — Тогда и ты меня зови по имени.

— Перевязывать руку отцу надо ежедневно, а швы надо будет снять через десятицу, — проинструктировал я ее. — Надеюсь на тебя.

— Конечно, Сержио, спасибо, — поблагодарила меня Бранка.

Я согласно кивнул головой, не став строить из себя «оскорбленную невинность». Присыпал зашитую рану противовоспалительным порошком и забинтовал ее прокипяченной льняной лентой, выполняющий у меня роль бинта.

— Я оставлю этот порошок, — отдал я Бранке мешочек. — Это противовоспалительное лекарство из лечебных трав. Надо присыпать рану при каждой перевязке. Перевязывать рану надо чистой прокипячённой материей.

— Не волнуйся, — успокоил я взволнованную девушку. — Пока мы добираемся до вашего села, я буду присутствовать на твоих перевязках. Если что, подскажу и помогу. Не волнуйся.

— Спасибо! — еще раз поблагодарила меня девушка и опустила повлажневшие глаза.

— А сейчас я попрошу тебя посидеть в этом домике, — перешел я на строгий тон. — Мне надо допросить пленных и, может быть, их казнить.

— Нет! Я должна осмотреть деревню! — подняла на меня упрямый взгляд Бранка. — Надо решить, чем мы можем помочь жителям.

Я вопросительно посмотрел на ее отца, но тот только пожал плечами:

— Моя дочь не кисейная барышня.

Я принял их решение. В конце концов, им виднее. Единственно, попросил Элкмара сопровождать Бранку. Еще и пару кирасир дополнительно выделил. Мало ли? А сам пошел к пленным.

По дороге окинул взглядом окрестные дома. Плач и стенания звучали по всей деревни. Вот молодая девушка с пустыми глазами пронесла мимо меня убитого ребенка.

Вот двое мужчин поднимали с земли растерзанное тело старика. И так в каждом дворе, что я мог увидеть. Обычная для Этерры картина разоренной деревни. Хотя, что это я? Земля не лучше, просто лицемерия больше.

Уселся на лавочку у жарко пылающего костра и принял поданную Мабоном чарку с «аристийским крепким». Паж свое дело знает! Я ободряюще ему улыбнулся. За моей спиной встали Матей и Агро, а перед столом на колени поставили плененных шпинавов.

Подошедшему к нам Круно Райсу я предложил присесть рядом со мной и дал знак Мабону наполнить еще одну чарку. На Земле я ни за что не допустил бы, чтобы при такой ситуации присутствовал мальчишка. Да даже парень в возрасте Агро!

Но здесь вам не там. На Этерре чем быстрее человек увидит жизнь без прикрас, тем лучше. А дворянская молодежь должна четко знать, что станет с их людьми, если они окажутся слабыми и не смогут при необходимости их защитить.

— Меня зовут Сержио Аристи, — спокойно представился я. — Слышали обо мне?

— Да, — ответил более богато одетый воин, покосившись на горку отрубленных голов.

Я удовлетворенно кивнул.

— Назовитесь, кто вы. Вот ты, — указал я на ответившего мне пленного.

— Как вы смеете так со мной обращаться! Я — благородный человек! — зло выкрикнул дворянин. — Победа в бою не дает вам право так себя вести.

— Пока я вижу перед собой подлого разбойника, ограбившего мирную деревню. Вы еще не сидите своими задами на кольях лишь потому, что храбро сражались, — пояснил я ему. — Но это недолго исправить.

— Как звание благородного человека соотносится с убийством детей и стариков? — сдерживая ярость, спросил я.

— Это простые сервы(*)! — непонимающе глядя на меня ответил пленный дворянин.

* Сервы (лат. servus) — категория крестьян в средневековой Западной Европе с наибольшим ограничением личных и хозяйственных прав. В раннем Средневековье серв по своему положению был близок к позднеантичному рабу — находился на положении домашнего раба, реже помещался на землю.