Здравых идей, где раздобыть дров, так и не появилось, зато, пока Шен думал о деревьях, он вспомнил о розовом цветке. В его воображении тот должен был уже превратиться в дерево, но ничего подобного, конечно, не произошло.

«Да и не может он стать деревом, — подумал Шен. — Муан же оторвал ветку от куста».

Шен с волнением направился к тому месту, куда его посадил. Сперва он подумал о том, что дни были солнечные и цветок должен был напитаться энергией. Затем испугался, что, возможно, земля пика Черного лотоса не имеет никаких питательных веществ и непригодна для жизни. И почему он раньше об этом не подумал? Воодушевился, что цветок не сгинул, пока рос в горшке неподалеку от Глубинной тьмы, и отчего-то решил, что ему теперь ничего не страшно.

Сердце колотилось, когда он дошел до того места, где посадил его. И оборвалось.

На черной земле лежало несколько тонких, выжженных солнцем листьев. Розовые бутоны скукожились и превратились в нелепые сухие шишки.

— Это… это всего лишь цветок, — вслух произнес Шен. — Всего лишь цветок.

Вот теперь он и впрямь осознал, что кто-то умер.

Глава 210. Отражая меркнущий свет

Муан нашел его только благодаря связи. В противном случае у прославленного мечника и в мыслях не было бы искать так близко к земле.

За замковой площадью Шен неподвижно лежал на черной земле, свернувшись в клубок. Казалось, его тело укрывает нечто на земле. Левая рука накрывала сухие листья. В черных волосах запутались мелкие угольки от раскрошившихся веток кустов. Лицо его выглядело отрешенно-спокойным, а эмоции словно застыли.

Муан опустился на колени рядом с ним. Светлые одежды мечника тут же нацепляли грязь.

Шен продолжал делать вид, что не замечает его, хотя Муану было очевидно, что это не так. Он мог только догадываться, что его тревожит. Слишком многое случилось за время этого короткого путешествия, и слишком близко Шен многое воспринял. Но он ведь… не может по-другому, не правда ли? Хотел бы Муан забрать все его тревоги.

Шен, наконец, прекратил прикидываться частью ландшафта. Он протяжно вздохнул и сел. К щеке прилипла земля, и в другой ситуации это показалось бы Муану милым и забавным. Но сейчас было не до веселья.

— Почему ты лежал здесь?

Шен повернулся к нему, вгляделся в лицо и пожал плечами. Муан прождал еще какое-то время, но тот, очевидно, не собирался отвечать. Мечник протянул руку и провел ладонью по его щеке, стирая землю. Перекатывающиеся под пальцами крупицы земли, казалось, способны поцарапать тонкую бледную кожу. Но этого, конечно, не произошло.

Стерев землю, Муан не удержался и медленно провел большим пальцем по его губам. Показалось, в глубине глаз Шена нечто вспыхнуло в этот момент, но слишком быстро пропало, словно подавленное неукротимой волей. Он перехватил ладонь Муана своей и неторопливо отстранил от своей щеки, однако продолжил сжимать.

— Ты пришел на ужин? — спокойным тоном спросил Шен, будто они не сидят сейчас непонятно где, а ведут светскую беседу у крыльца черного замка.

Муан вгляделся в его лицо и нахмурился. Учитывая, в каком состоянии он его нашел, ему не хотелось менять тему.

— Ты не расскажешь, что произошло? — это прозвучало настойчивее, чем раньше.

— Все в порядке.

Захотелось схватить его за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы вытрясти из него эту дурь. Муан пока еще сдерживался. Он внимательно оглядел землю, где лежал Шен. Он на самом деле не думал, что может найти в ней ответы, он просто пытался собраться с мыслями, чтобы перейти в наступление. Сломанные веточки и ссохшиеся шишечки. Муан поднял одну, покрутил в руке. Походило на бутон.

— Что это?

Спрашивая, Муан смотрел на бутон и не видел лица Шена, но ему и не нужно было: шквал эмоций, что его накрыл, едва не заставил вскрикнуть. Муан быстро вскинул голову и с испугом вгляделся в его глаза. В Шене, казалось, что-то боролось, и по мере того, как некое убеждение побеждало, его эмоции стихали, вновь покрываясь коркой льда. Однако он не замечал, что его ногти до крови впились в ладонь Муана, которую он так и не отпустил.

Он не просил помощи. Но отчаянно жаждал ее.

Кровь потекла по пальцам Шена, привлекая его внимание. Он опустил взгляд и оторопело уставился на раненную, доверчиво лежащую в его руке ладонь.

— Прости… — ошеломленно прошептал Шен.

Муан молчал, продолжая рассматривать его лицо.

— Я… Я правда… — начал Шен и замолчал.

Он опустил голову, глядя на руки Муана: окровавленную и сжимающую сухой бутон розового цветка.

«Лучше бы он плакал, — подумал Муан. — Или напился». Ему нужно было, чтобы Шен выпустил эмоции, раздирающие его изнутри, схоронившиеся под коркой льда некой холодной мысли, что так его гложет.

Но Шен не плакал. И он не способен напиться.