— Эй! Отойди в сторону, я буду сталкивать вниз ящики! — Крикнула Медянка. — Слышишь?

Та кивнула, встала и зашла за угол. Медянка вернулась к ящикам и стала таскать их и бросать вниз. Первый ящик разбился к с таким оглушительным грохотом, что вся платформа, казалось, вздрогнула. Но только казалось.

Медянка подтащила и столкнула второй ящик, и третий. Они были тяжёлыми, она даже запыхалась.

— Стой! — Крикнула снизу Эфирка. — Подожди! Посмотрю, что внутри!

Медянка снова посмотрела вниз. В обломках ящиков ковырялась Эфирка. Она отбрасывала куски досок и доставала из груды обломков что-то жёлтое.

— Еда! — Крикнула Эфирка.

Уже что-то.

— Аптечки нет? — Крикнула Медянка.

— Нету. Больше ничего.

Медянка продолжила сталкивать ящики, пока они не закончились. Разбирать последние спустилась сама.

Кроме пакетов с едой они нашли в ящиках два свёртка с белой блестящей поверхностью.

— Это термоодеяла. — Сказала Эфирка, хотя Медянка и сама это поняла. Подумала ещё, что это очень здорово, Вольф мёрзнет, а укрывать его нечем. Можно свои куртки, конечно, отдать, но какое от них тепло?

Когда они вернулись в лагерь, Медянка сразу развернула одно из одеял, залезла в палатку и укрыла Вольфа. Тот давно пришёл в себя и сейчас просто спал, но когда она зашуршала тканью, сразу проснулся. Просто открыл глаза и ничего не сказал. Следил за нет, как Медянка укрывает его, проверяет, нет ли щелей, а потом садится рядом.

Она даже подумала, может, он в забытьи? Вроде бывает так, когда человек вроде бы смотрит и глазами хлопает, а сам ни черта не понимает.

— Спасибо. — Тихо сказал Вольф.

— Не за что.

Медянка осталась сидеть с ним рядом. Помолчала пару минут, потом всё-таки не сдержалась.

— Что с тобой?

— Мне лучше.

— Правда? А непохоже.

Она осмотрела его бледное лицо, сухие губы и впавшие глаза.

— Правда.

Вольф не шевелился. И голос у него стал ещё более хриплым.

— Если со мной что-нибудь случится, ты их выведешь. — Неожиданно заявил он. И звучало совсем не как приказ. Скорее, как просьба.

— Что? — У Медянки брови на лоб полезли. — Ты же в порядке!

— Да. Но всё бывает.

— Выведу? — Она нахмурилась. Звучало так… мило, что ли. Ну, что он верил, будто Медянка сможет.

— Да.

— Я не уверена, что смогу.

Вольф закрыл глаза и не стал ничего отвечать. Но когда Медянка слишком резко пошевелилась, меняя позу, открыл глаза, будто хотел остановить.

— Я думал, ты уходишь.

— Нет, ещё посижу.

Она не знала, почему ей нравилось сидеть с ним рядом. И когда попыталась понять, не поняла. Конечно, Медянка была ему благодарна за то, что он её не оставил в том блоке. Только сейчас она увидела всё… всё иначе. Они все знали друг друга. А вот она — чужеродный элемент. Почему-то Медянка была уверена, что её бросали… вот так вот, и уже не раз. Может быть только в этот раз, один-единственный, и подобрали.

Вольф вдруг тяжело задышал. Медянка наклонилась над ним. Думает, что ли?

Ага. Он начала считать одними губами. И лицо постепенно разглаживалось.

Такому человеку, наверное, тяжело быть больным и немощным. Такому лучше смерть.

Ой, вот только этого не надо!

Медянка вздохнула.

— Ладно, пойду ещё что-нибудь поищу.

— Ищи… внизу.

Она с интересом посмотрела на него и встретила прямой взгляд. Но сейчас он не просчитывал… он будто думал о чём-то очень приятном.

Вольф улыбнулся.

— Не знаю, что я тобой не так… но я узнаю.

От этих слов почему-то внутри всё задрожало. Медянка… испугалась. Кажется. Или нет? Она не понимала этого. Просто неловко кивнула, отвела взгляд и вышла наружу.

К вечеру, когда пора было ложиться спать, они собрались и осмотрели припасы. Им удалось найти много жёлтых пакетов, пару бутылок с витаминной жидкостью, которой поили Медянку. И два одеяла. Ни аптечки, ни лекарств.

Но Вольфу вроде бы стало легче.

— Завтра решим, что дальше. — Сказал он, когда все улеглись спать.

Медянка закрыла глаза и заснула. Она чертовски устала за этот день.

Вскочила она среди ночи. Остальные давно спали.

Медянка таращила глаза и пыталась понять, что с ней происходит. Что? Затуманенный сном разум не сразу понял, что она встала и идёт… пробирается к выходу. Медленно и осторожно, чтобы никого не разбудить. Чтобы никто не заметил.

Потом разум от страха прояснился. Сердце бросилось вскачь, стало жарко. Но ничего не изменилось. Тело двигалось, и оно двигалось само по себе, без её участия.