— Может, пройдем в отделение? До выяснения, — лениво процедил старший лейтенант. — Посидишь в обезьяннике часок-другой, в следующий раз будешь паспорт с собой таскать, шалава.

— Слышь, начальник… я….. этта… спешу, типа. Может, уладим вопрос?

Денег в сумочке было достаточно, она с радостью сунула бы этому уроду все, но мент, видимо, рассчитывал совсем на другое решение проблемы.

— Ну… — протянул он, плотоядно ощупывая ее взглядом. — Может, и решим. Пойдем в комнату, там и поговорим.

Судя по тому, как вдруг встопорщились давно не стиранные серые брюки, содержание предстоящего разговора не вызывало сомнения. Лика мгновенно оценила обстановку: кондейка, куда ее вел этот похотливый козел, находилась недалеко и была на виду. Если она вырубит его сейчас или даже там, внутри — двое остальных слишком близко. Ей не улыбалось поднимать шум, но, похоже, избежать этого не удастся. Вдруг Лике очень захотелось не просто вырубить эту свинью в мышиной форме, а… сделать из его яиц омлет, к примеру. Чтобы до гробовой доски его интересовали только нарисованные женщины. Это крамольное желание она в себе подавила, хотя и с явным трудом — очень уж напрашивался, гад.

— Слышь, ка-амандир… чо на девку наезжаешь?

Хриплый, пропитой голос заставил старлея обернуться. Прямо перед ним, чуть пошатываясь, стоял, засунув руки в карманы, мрачного вида парень, явно долго и тщательно битый.

— Че думаешь, в мышку покрасился, так все бабы твои?

— Слышь, парень, тебя кто трогает? — огрызнулась Лика. — Шел бы ты… лесом.

Но было поздно. Сказанное в его адрес старлей счел оскорблением, мгновенно окрысился, перехватил поудобнее демократизатор и требовательно протянул руку:

— А ну — документы!

Что произошло дальше, он толком объяснить не мог. Вроде бы подпитой мужик что-то сделал, но в следующее мгновение Чугин уже летел, кувыркаясь по полированному мрамору, сбивая на своем пути зазевавшихся пассажиров. Чувствуя, как острая боль пронзает руку, он заверещал неожиданно тонким голосом еще на лету, а потом впечатался в стенку, и этот удар вышиб из его легких остатки воздуха — вместе со способностью издавать какие-либо звуки.

Михаил тем временем уже бежал вперед — туда, где грохотал прибывающий на станцию поезд. Мало кто из пассажиров остановился, чтобы посмотреть на потасовку, — все куда-то торопились, втискиваясь в переполненные вагоны и стараясь не остаться, случаем, на платформе. Впрочем, поезд подошел забитый под завязку, и было совершенно очевидно, что всем желающим в него не влезть.

Двое напарников вырубленного старлея пришли в движение. Михаил на бегу погрузил кулак в солнечное сплетение одного милиционера, пытающегося непослушными пальцами расстегнуть кобуру… нацелился на последнего — и вдруг понял, что, пожалуй, ему не успеть. Кто его знает, этот идиот может — с испугу — и из автомата полоснуть.

Переживал Мишка зря: мимо молнией метнулась размытая от скорости фигура, на какое-то мгновение изящный женский сапог встретился с не очень тщательно выбритым подбородком — и вот уже владелец автомата напрочь утратил интерес ко всему окружающему, погрузившись в беспросветную тьму. На время.

— Быстрее, не отставай! — рыкнул Михаил, увлекая девушку за собой. Где-то неподалеку находился Генка, но искать его было не время — он сам объявится, если дела будут очень уж плохи.

Лика, без труда поспевая за напарником, на бегу думала, что вмешался он зря. Конечно, порыв защитить ее должен быть оценен высоко — это трогательно и здорово, но не влезь он в это дело… Хотя, кто его знает, как бы оно повернулось? Все, что ни делается, делается к лучшему. Она рванулась к закрывающимся дверям вагона, но Михаил резко дернул ее назад, едва не вывернув сустав:

— Нет, сюда… за колонну…

Боевые навыки имеют огромное значение, и в этом вопросе Лика, пожалуй, дала бы Мишке сто очков форы, но в ряде других вопросов многолетний оперский опыт был ценнее. Предположение Михаила оказалось совершенно верным — двое обозленных донельзя милиционеров, выскочив на платформу через десяток секунд (третий находился в глубоком нокауте), не могли и представить себе, что парочка хулиганов находится всего лишь в нескольких шагах от них.

Бросив вслед уходящему поезду каскад сочных фраз — несколько женщин смущенно отвернулись, а какая-то бабушка при первых же словах демонстративно зажала уши малышу, по всей видимости внуку, — порядком помятые, все еще красные от боли и унижения менты стали что-то орать в рации…

Пока они приводили в чувство третьего, пока пытались докричаться до поста на соседней станции, Лика и Михаил тихо покинули подземку через второй эскалатор. Встретившись глазами с Геннадием, Мишка подмигнул ему и указал глазами в сторону вагона — езжай, мол. На такой случай у них было оговорено место и время встречи.

Спустя немногим более получаса на станции появились два пассажира. Девушка с волосами, собранными в конский хвост, и в новенькой на вид курточке, весьма паршивого качества, и средних лет мужчина в широкой кепке-аэродроме и в ярком желтом пуховике.