Что ему ответили, было не слышно, но через мгновение управляющий подобрался, как тигр перед прыжком, и отчаянно замахал рукой компаньону, дескать, послушай.

Сообразив, что произошло нечто экстраординарное, Владимир Васильевич схватился за прикрепленные к телефону наушники…

– Енто Игнатий, – подчеркнуто простонародно сообщил Вахрамеев. – Тут с моим крестничком оказия приключилась. Надо бы встретиться. Потолковать…

– А вы где сейчас? – осторожно поинтересовался Семен Наумович.

– Так ить недалече.

– Он думает, что телефон прослушивается! – возбужденно прошептал Бенчик.

– Правильно думает, – кивнул Зимин. – Спроси, где они?

– Так мы ето, у старого дебаркадера! Того самого, что едва ураганом не развалило в прошлом году.

– Ты что-нибудь понимаешь? – изумился Семен Наумович.

– Кажется, да. Нам нужно три закрытых автомобиля и охрана.

– Это не проблема, но зачем целых три?

– Чтобы никто не догадался, – жестко усмехнулся командир «Бурана».

– А если тебя вызовет командующий?

– Подождет!

Через полчаса к выезду с территории «Одессы» подъехала маленькая автоколонна. Сидевший на переднем сиденье Акинфеев предъявил начальнику караула пропуск, после чего небрежно бросил в сторону остальных машин – «это с нами» – и дал газу.

Судя по всему, в контрразведке предполагали, что Зимин может отправиться на помощь к своему воспитаннику, и потому за ними сразу же увязался неприметный «форд». Однако стоило им пересечь черту города, как кортеж разделился. «Паккард» Зимина рванул в сторону Итевона, «Бьюик» Беньямина помчался к железнодорожному вокзалу и только невзрачный легковой «забор» неспешно покатился в направлении Чемульпо.

Наблюдатели после недолгих раздумий увязались за «Паккардом», а творение московского автозавода потихоньку добралось до одной из укромных гаваней, которыми изобиловали корейские берега. Там и впрямь имелось нечто вроде полузатопленной плавучей пристани и развалины складов на берегу.

– Куда нас черт занес? – хмыкнул Беньямин, выбираясь наружу.

– Если я правильно понял, – отозвался последовавший за ним Зимин – именно об этом месте говорил Вахрамеев.

– Ни хрена тут нет! – хмуро отозвался его компаньон, скептически осмотрев непритязательный пейзаж.

– Думаю, ты ошибаешься, – покачал головой Зимин, скользнув в «сферу».

Стоило ему это сделать, как из-за груды камней и бетонных блоков, некогда служивших опорой какому-то сооружению, вышел Колычев.

– Я здесь! – негромко сказал он.

– Явился – не запылился, – хмуро отреагировал Беньчик. – Не хочешь нам ничего рассказать?

– Если вы про убийство Ландсберга и Козырева, то я к нему не причастен.

– А кто причастен? Дед Мороз?

И без того выглядевший усталым Март тяжело вздохнул и испытующе посмотрел на молчавшего до сих пор опекуна.

– Вы мне тоже не верите, Владимир Васильевич?

– Верю, – дрогнуло суровое лицо приватира. – Ты не мог совершить подобного. Но…

– Так, господа, не надо меня лечить! – решительно прервал их Семен Наумович. – Если вы хотите поговорить за веру, то я могу вам дать адрес хорошего раввина. И если вас это устроит, он даже может выступить в суде. Но если вы хотите, чтобы это сделал я, так расскажите мне за факты!

– Факты?

– Да, молодой человек! А они, чтобы вы знали, чертовски убедительны!

– Насколько?

– Нет, вы только посмотрите на этого поца! Его фотографии расклеены по всему Сеулу, а он спрашивает меня насколько? Настолько, что этого вполне хватит на виселицу! Кстати, если вам мало тех фотографий, то во всех газетах есть другие, где вы с пистолетом стоите над трупом адмирала и делаете вид, что прогуливаетесь! Но что интересно, вам никто не верит…

– Я был с адмиралом, когда на него напали японцы. К сожалению, я не успел ему помочь, но мне удалось одного из них подстрелить, а затем выследить и остальных.

– Хм, – немного подобрел Беньямин, – если вы мне покажете хоть один труп, у которого будет справка, что он японец, дело таки не совсем дохлое…

– Я оставил трупы шиноби и членов экипажа в порту в одном из доков, где они прятали свой корабль.

– Корабль? – насторожился Зимин. – Где он?

– Здесь, – просто ответил Март и послал ментальную команду «Ночной птице».

Спокойное до сих пор море заволновалось, и скоро из волн появились сначала перископ, а затем и рубка подводной лодки.