Девон замурлыкала, словно не испытывала ни малейшего дискомфорта, подставляя ему горло. Танеру это чертовски нравилось.

— Почему? — спросила она.

Потому что он хотел, чтобы она запомнила его в своей постели. Хотел, чтобы думала о нём, лёжа здесь, даже если рядом лежал кто-то другой.

Танер наклонил голову и прижался поцелуем к её пульсу.

— Мы могли бы переночевать у меня, но я сильно сомневаюсь, что ты захочешь покинуть квартиру после всех хлопот по подготовке.

— Точно.

Разум Нокса коснулся его, гудя от срочности.

«Танер, нужно поговорить. Где ты?»

Нахмурив брови от резкого тона Предводителя, Танер ответил:

«В квартире, где остановилась Девон».

«Встретимся у тебя так быстро, как только сможешь».

И Нокс отключился.

Одновременно любопытный и обескураженный тем, что его прервали, Танер поднял голову и прижался поцелуем к губам Девон. Не имея возможности рассказать о способности Нокса к пиропортации, он сказал:

— Мне нужно забрать кое-что из дома. — Он медленно отстранился, не решаясь оставить её даже на минуту. — Я ненадолго.

Войдя к себе в квартиру не более чем через минуту, он обнаружил Нокса и других стражей в гостиной. Нокс стоял у камина, его мускулы были напряжены, выражение лица суровое. За исключением Леви, который прислонился бедром к стене, остальные сидели. Одного взгляда на лица каждого из стражей хватило, чтобы сказать Танеру, они понятия не имели, зачем их экстренно собрали.

Испытывая неловкость, Танер не стал садиться.

— В чём дело?

Нокс втянул воздух.

— Уверен, вы все помните Маттиаса Рейнджера.

Довольно трудно забыть того, кого Нокс однажды швырнул в муравейник после попытки ударить Ларкин. Маттиас самый хулиганистый из Рамсбрука.

— Он мёртв, — отрезал Нокс.

От шока напрягся каждый мускул в теле, и Танер мог лишь, как и другие стражи, тупо уставиться на Предводителя.

— Вы помните, что я попросил Мюриэл дать мне список тех, кому она хотела бы сообщить о смерти Дейла, — добавил Нокс. — Имени Маттиаса в этом списке не было, но имя его двоюродного брата да.

— Ноа, — вспомнил Леви. — Их родители погибли в автомобильной катастрофе. Отец Ноа был за рулём.

— Да, — сказал Нокс. — И Маттиас обвинил отца Ноа, поэтому превратил жизнь ребёнка в страдание. Дейл и Мюриэл подружились с Ноа, и думаю, они в какой-то степени сделали его жизнь сносной. Когда я связался с ним, чтобы сообщить о смерти Дейла, он был не просто в ужасе, а шокирован. Потому что Маттиас был изуродован точно так же, как Дейл и Гарри.

Ларкин втянула воздух, а Леви выплюнул:

— Чёрт.

Кинан вытащил фляжку из внутреннего кармана.

— Трое из Рамсбрука…

— Четверо, — поправил Нокс.

Кинан вытаращился на него.

— Что?

— Джозеф Морган тоже был в списке Мюриэл, — ответил Нокс. — Он не отвечал на мои звонки, но я не придавал этому значения, пока Ноа не рассказал о Маттиасе. Повинуясь интуиции, я нанёс Джозефу визит. И нашёл лишь его изуродованный, разлагающийся труп. Он мёртв уже несколько недель.

— Недель? — повторила Ларкин.

Нокс кивнул.

— Мне кажется, он умер первым. И вероятнее всего, мы ошибались в изначальных подозрениях. Гарри не был убит, потому что знал что-то, что Слоан хотел сохранить в тайне. Кто-то нацелился на людей, которые были в Рамсбруке.

— В этом есть смысл, — проворчал Кинан. — Но… зачем?

Нокс фыркнул.

— Я понятия не имею. Не могу понять, зачем кому-то понадобилось вырывать кому-то глаза, уши и язык — и почему усаживали их к стене очень специфическим способом. Это какое-то послание? Предполагается, что это чья-то исковерканная идея поэтической справедливости?

Скользнув языком по внутренней стороне щеки, Леви почесал подбородок.

— Мне кажется, это наказание. Убийца изуродовал их ещё при жизни.

— А ведь и другие воспитанники Рамсбрука могут быть мертвы, — вставила Ларкин.

— Да, — согласился Нокс. — Но быстро отследить их местонахождение невозможно… их слишком много. Дети постоянно приходили и уходили. Кого-то усыновляли, кто-то умирал, другие сбегали, а некоторые покончили жизнь самоубийством. Рамсбрук — не увеселительная прогулка.