— В новостях говорили, что он переходил дорогу в неположенном месте. Может, ты зря себя винишь?

— Не знаю, что тебе там говорили. Одна машина решила обогнать другую и вылетела на встречную полосу. На мою полосу. Я гружённый, на фуре, не успел затормозить. Март, гололёд. Как сейчас помню… Пытался предотвратить аварию на дороге, вывернул руль и сам не заметил, как выехал на тротуар. А он стоял спиной. В ушах наушники с телефоном, как выяснилось потом, краденные. Детдомовский парнишка был. В общем, зацепил я его. Столкнул и насмерть…

Я сглотнула, «Демидыч» заплакал. Плакал и плакал, растирая сопли и слёзы по спутанной рыжей бороде.

— Я думала, ты пьяный был.

— Пьяному бы условку не дали. Мотал бы срок. Были бы у парнишки родители, подали бы апелляцию, а в приюте кому он нужен? А пить я не пил никогда. Нинка отучила. Строгая была, прям как ты. Не сказать, что не разрешала, просто при ней не хотелось.

— Нина — это твоя жена?

— Бывшая.

— Давно развелись?

— Перед аварией. Поссорились. Часто ссорились. Каждый день. Бывало, дважды в день. Она была жуткой стервой, душила меня своими тапочками и следами от пальцев на холодильнике. Но я всё равно её любил. Как-то раз сказал ей что-то обидное. Она дёрнула пальто с вешалки, схватила сумку и ушла. А я не стал останавливать. Всегда останавливал, а тут не стал. Через месяц она на развод подала. Потом правда вернуться пыталась, но я уже к этому времени с ума сошёл.

— Но ты ведь не сумасшедший! — Я накрыла его руку своей, и он снова поморщился. — Ты видишь призраков, и именно поэтому Савва так действует на тебя. Ты должен помочь ему уйти в свет.

— В свет?

— Да. Я и помогу тебе в этом, если ты поможешь мне поговорить с отцом и мужем…

«Демидыч» хмыкнул и подошёл к окну, тому самому, что было занавешено одеялом. Я не рискнула идти за ним, решила не давить лишний раз и просто дать время всё обдумать. Считала секунды, разглядывала потолок, мы оба молчали, а потом занавески опять зашевелились. «Демидыч» кашлянул, обнял себя руками за плечи и прижал подбородок к шее.

— В комнате холодно, да? — осторожно поинтересовалась я. — Призраки температуру не чувствуют. Призраки вообще мало что чувствуют… — За разбитое окно вдруг стало жутко стыдно. — У тебя есть деньги, чтобы вставить стёкла?

Он едва заметно кивнул и грустно усмехнулся. От такой усмешки мне стало ещё хуже.

— Прости, я хотела как лучше.

— Как лучше для себя. — Голос «Демидыча» заставил меня поёжиться. Звонкий, неприятный, резкий. — С чего ты вообще взяла, что твои родственники мне поверят? Я для всех сбрендивший алкоголик. А вдруг они решат, что я шарлатан, который использует их, пытаясь нажиться на чужом горе?

— Мы что-нибудь придумаем. Расскажем то, что было известно только мне. Возможно, сразу не получится, но попытаться стоит.

— И что же ты хочешь им передать?

— Что я буду рядом, пока не придёт их время. Что я всегда с ними. А ещё про Тимура…

— Какого ещё Тимура?

— Тимур — это мальчик, который меня…

Пытаясь вытянуть из памяти нужное слово, я задумалась. На ум не приходило ничего хорошего. Я с лёгкостью могла подобрать к этому проклятому глаголу десяток синонимов, но ни один из них не казался правильным. Пауза затягивалась, напряжение усиливалось. Потеряв остатки самообладания, «Демидыч» закончил за меня сам:

— Убил?

— Я хотела сказать: сбил.

— Если бы сбил, ты была бы жива. — Он снова хмыкнул и отвернулся.

— Мы могли бы начать с Саввы. Попробовать разыскать его родственников. Вдруг встреча с матерью поможет ему забыть о мести.

— Уходи…

Последнее слово «Демидыч» произнёс глухо. Так обычно говорят тяжело больные или сильно уставшие люди. Люди, которые никого не хотят видеть.

— Послушай, так нельзя… — попыталась объяснить я, но он опять закрыл уши руками и затянул старую шарманку. Только в этот раз песню сменил. Вместо «Ты не существуешь» заиграла «Уходи»…

— Ладно. — Для пущей важности я кивнула. Говорить что-то сейчас было бессмысленно. Он бы вряд ли услышал, а я бы, начав настаивать, сделала только хуже. Видимо, прошло слишком мало времени. — Но если захочешь меня увидеть, то…

— Не захочу, — отчеканил он. — Уходи, пожалуйста. Найди кого-нибудь другого поумнее и посильнее. Я в этом деле пас.

— Как знаешь…

Выскользнув за дверь его квартиры, я прижалась к стене и сползла на пол. Села прямо на чей-то пыльный коврик и подтянула колени к груди. Даже отвращения не почувствовала, а когда-то была чистюлей…

Вы спросите, испытывала ли я разочарование? Как ни странно, нет, разочарования не было, только страх и усталость, поэтому я и сбежала так быстро. Боялась, что в припадке чувств «Демидыч» произнесёт: «Не возвращайся». Вот тогда бы я точно расстроилась, а так… Так у меня ещё оставалась хоть призрачная, но надежда… В конце концов, Ромка когда-то тоже сказал: «Уходи», но это не помешало нам пожениться. Значит, и сейчас всё может выгореть. Надо просто выждать время. Просто подождать, потому что «Демидыч» ещё может передумать…