Севастиан замолчал. И давление ладони на моей спине ослабло. Пошевелиться не рискнула, осталась лежать, главное - не делать резких движений, и тогда...

Раздался смешок. И за ним хрипловатый вопрос.

– А с чего ты взяла, что я тебя хочу, Рита? Ко мне по щелчку любая придет, - его рука поднялась выше, к шее, пальцами он сгреб в кулак мои волосы и потянул, - любая. Самая красивая женщина. Ты тянешь на самую красивую женщину?

Промолчала.

В том, что самомнение этих братцев давно потолок пробило - я и не сомневалась. Эта мысль в голове крутится, отвлекая меня.

От того, что я лежу голая, лицом уткнувшись в красный коврик. Сильная мужская рука держит мои волосы, не давая дернуться.

И этому младшему бандиту ничего не стоит свернуть мне шею, как котенку.

Любая к нему придет. Самая красивая.

А я, значит, недостаточна хороша для него.

Столь глупый вывод заставляет меня сейчас зло сопеть, будто я обидеться могла на такое.

Пусть идет к самым красивым, вперед.

– Всё, разобрались?
– спросил Севастиан. И отбросил мои волосы на одно плечо.

Щелкнул колпачок. И я снова заволновалась, уперлась руками в пол.

Севастиан пресек мою возню одним увесистым звонким шлепком по голой ягодице.

– Тихо, - скомандовал.

И я лишь вздрогнула, когда на спину полилось прохладное масло. Тонкой струйкой от шеи вдоль позвоночника, зигзагом по пояснице, и ниже, на ягодицы.

– Ты не умеешь делать приятно, крошка, - сказал Севастиан.

И его широкие ладони скользнули по моей спине, размазывая масло, прошлись по плечам до локтей и обратно, огладили лопатки, помассировали талию и область таза.

Я моментально размякла, утратила бдительность, чувство, что я в опасности улетучилось куда-то, к чертям.

Как это странно...

А он всё продолжал, разминать меня и гладить, настолько умело, вынуждая желать его руки на своем теле еще и еще.

– Красивая задница, Рита, - прокомментировал Севастиан, когда его ладони скользнули на ягодицы и смяли.

В ответ негромко простонала.

Совсем нет ощущения, что он меня лапает, я так расслаблена и доверчива, словно меня касается профессионал.

А, может, и, правда, этот мужчина любит массаж и сам умеет его делать, я убеждаюсь, с каждым его касанием, кажется, для этих волшебных рук нет запрещенных мест.

Его палец скользнул между ягодицами, надавил на узкое колечко...

Пугливо распахнула ресницы и дернулась, от чего палец вошел в меня глубже, по всему телу разбросав искры тока.

– Тш-шш, - шепнул Севастиан, успокаивая, и слегка двинул пальцем.
– Приятно же? Тогда не вертись.

Очень...очень приятно, но не меньше страшно, ведь куда он лезет, нельзя там трогать, никто не трогал, это настолько интимно, что...

Он снова легонько двинул пальцем, и я со стоном уронила голову на коврик.

Святые котики...

Не успела решить, что мне делать, как палец выскользнул.

Руки в масле сдавили мои бедра, раздвигая их шире.

И меня накрыло горячее мужское тело.

Глава 38

Я почти потеряла сознание, он варварски подмял меня под себя, плотно прижался.

И если бы он прямо сейчас меня взял - на сопротивление не было бы сил. Но он вжался твердым членом в промежность.

Его плоть в масле, как и моя, между нами нет ни миллиметра пространства, он между моих ног скользит.

Так чувственно, так порочно.

– Что чувствуешь?
– спросил он негромко, хрипло.

Не знаю. Боюсь разговаривать и даже дышать, одно неверное движение - и он меня тут на полу трахнет.

А самое страшное - я как бы и не против.

Боже мой.

– Ри-та, - протянул он по слогам. Отжался на руках, по обеим сторонам от моей головы. От меня отстранился, и я заметила, как напряглись эти руки, сильные, с выступающими синими венами. Так возбуждающе. Севастиан приказал.
– Повернись.

Опасливо заворочалась, поворачиваясь, ослушаться его не решаясь. Сначала на бок, после рухнула на спину и, выдох, рывком, вырвался из легких.

Оказались лицом к лицу.

Он надо мной нависает, глаза в глаза. Мы оба голые, это очень интимно, волнительно, по-настоящему будто бы что-то сильное происходит между нами сейчас.

– Еще хочешь?
– спросил Севастиан.
– Массаж.

Важное уточнение, ведь массаж сам на себя перестал походить, еще немного и, казалось, этот мужчина меня поцелует.