Шрифт:
В общежитии Виталий не утерпел и первым делом вцепился в терминал с экраном нормального, а не планшетного размера.
Мысль его была, в общем-то, тривиальна: а имелись ли на борту «Гиацинтов» капиллярные сцепки помимо злополучных ферм между корпусами? По идее, должны были.
И они действительно нашлись – в количестве аж двадцати семи штук, и все двадцать семь не в составе необкатанных узлов FS-40472, а в очень похожих, только втрое меньших размерами, старых добрых HG-10100 (восемнадцать штук) и HG-10104 (девять).
Тут пришлось потревожить Терентьева – Виталию понадобилась реконструкция катастрофы и оперативная съёмка с осмотра места крушения, а всё это, естественно, осталось в планшете мастера, потому что на свой планшет Виталий съёмку не вёл.
Мастер, вновь-таки проявляя безграничное терпение, дал доступ к памяти своего планшета, и Виталий исчез из реальности ещё минут на двадцать.
Когда он закончил, оторвался от терминала и поискал глазами мастера, тот, сидя в кресле со сцепленными на животе руками, наконец вопросил:
– Ну?
Вид у него был крайне заинтересованный.
– Если я нигде не ошибся, – осторожно сообщил Виталий, – то получается вот что: капиллярных сцепок в сумме на каждом «Гиацинте» было тридцать девять. Двенадцать в необкатанных длинных фермах и двадцать семь – в проверенных коротких. Из коротких не расцепилась ни одна. Из длинных расцепились все, причём одномоментно.
– Хорошо, – одобрительно кивнул Терентьев. – Что дальше?
– Было бы здорово узнать – проходил ли сигнал только по необкатанным длинным узлам или же по всем сразу.
– Верно. Это мы узнаем, но чуть позже. Как официальная комиссия расшифрует содержимое уцелевших чёрных ящиков.
– А они уцелели?
– Один – точно да, я его видел. Из пяти, я так думаю, уцелели или два, или все три из пилотских кабин. Из жилого и контрольный, похоже, того… Накрылись. Сигнал мы проверим обязательно. Ну и вообще ход мыслей твоих, стажёр, меня обнадёживает. Чёрт, опять я тебя хвалю!
Терентьев вздохнул и покачал головой.
– Ладно, а теперь слушай мою команду: терминал погасить, планшет спрятать. Голову очистить. Наступает свободное время – целых полтора часа до отбоя. Завтра мы должны быть в форме, возможно, придётся много летать.
Виталий с некоторым даже сожалением погасил терминал. Голову очистить, ага! Попробуй её очистить, если настолько увлёкся этими проклятыми сцепками. Хотя, глядя на Терентьева, можно было предположить, что и он продолжает что-то анализировать, больно вид мастер имел задумчивый, хотя и расслабленный.
Тем не менее, срубился Виталий существенно раньше, чем истекли полтора часа до формального, совершенно не обязательного для офицеров, отбоя. Вольным воздухом тундростепей надышался, не иначе.
Глава девятая
С утра Терентьев немедленно развернул бурную деятельность. Ещё до завтрака поставил на уши полковую мастерню, обрушив на них приказ изготовить какой-то прибор – Виталий не разобрал, какой именно, а в подробности мастер его почему-то не спешил посвятить. Инженеры растерянно разводили руками и уверяли, что помочь не могут, но Терентьев и не подумал отступать, вызвал зампотеха и, когда тот явился (низенький и круглый, как колобок, майор), немедленно взял его в оборот. Майор быстро рассвирепел и начал орать – где, мол, я вам тут возьму лишнюю капиллярную сцепку, на Лорее? На что Терентьев с леденящим душу спокойствием предложил снять любой подходящий узел с любого из уцелевших «Гиацинтов» – всё равно полёты им запретили, а на каждом упомянутых сцепок по двадцать семь штук. Майор хрюкнул, подавился водой и чуть не выронил стакан.
Только после этого Терентьев продемонстрировал майору волшебный жетон-пайцзу и заверил: нет никаких сомнений, командир полка прикажет ему, зампотеху, то же самое, что пока ещё просит – просит! – сделать шурупский капитан с жетоном. А сцепку потом можно будет вернуть на место, прибор нужен на день-другой, вряд ли дольше.
Колобок засопел и мрачно поглядел на одного из инженеров.
– Какой «Гиацинт» вы давеча раскурочили? Полста двойку?
– Полста тройку, – смиренно поправил инженер.
– Вот оттуда и снимайте эту чёртову сцепку. Вопросы есть?
Вопросов у инженеров не нашлось, а прибор они скоренько собрали, пока остальной полк завтракал, тем более что красота и компактность Терентьева совершенно не волновали. Поэтому скомпонованные и на живую нитку соединённые узлы прибора находчивые семёновские кулибины в итоге просто сложили в овальный пластиковый таз из ближайшей бытовки.
Терентьева это вполне удовлетворило, особенно когда он лично погонял прибор, подмонтировавшись к нему планшетом, и убедился в его работоспособности.