Внутри он сразу же забился в угловое кресло, пристегнулся, вынул планшет, развернул какие-то документы и принялся их демонстративно изучать. Виталий, поскольку ему никаких указаний не поступало, сел у самого широкого иллюминатора – центрального, потому что ему и впрямь было любопытно поглядеть на новый мир с высоты, да ещё когда кораблём управляет кто-нибудь другой и можно беспрепятственно глазеть на что вздумается, не опасаясь свалить корабль в штопор. Сухопарый сел напротив, через столик, который сейчас был откинут.

– Капитан Зуев, служба биологической адаптации, – печально представился он. – Я должен провести инструктаж о пребывании на Лорее за пределами освоенных территорий. Поверьте, это имеет большое значение, поскольку на Лорее таких территорий до чёрта, а там вас активно будут пытаться скушать разнообразные зверушки. Некоторые довольно таки жуткого вида. Если скушают – меня посадят. Понимаете?

– Понимаю, – миролюбиво отозвался Виталий и улыбнулся. – Как не понять? С удовольствием выслушаю ваш инструктаж. Мне и самому интересно – новый мир всё-таки.

Сухопарый встрепенулся; он явно не ожидал такого удачного для себя поворота. Терентьев его напугал, что ли?

– Правда? Ну, замечательно! Прежде всего: вы ведь только прибыли на Лорею? Так?

– Так. Часа не прошло.

– Биоблокаду вам вкололи?

При этом Зуев выразительно обернулся к Терентьеву.

– Вкололи, вкололи, не беспокойтесь, ещё на струннике вчера вечером, – успокоил его Виталий. – Он – мне, я – ему. Я и показать могу, да заголяться неохота.

– Что ж, прекрасно. Ваш коллега, судя по его поведению, на Лорее завсегдатай, а вот вам не помешает кое-что об этой Колонии узнать. Прежде всего…

С тихим гулом задраились наружные люки. В уши чуть придавило – значит, отсек герметизировали. Заурчали двигатели; если бы в пассажирском отсеке можно было слышать пилотов, сейчас бы звучали предстартовые переговоры с диспетчерами.

Трёхсотка задрожала чуть сильнее, а потом стремительно прянула в небо.

Рассказ капитана Зуева оказался неожиданно интересным, хотя в биологии Виталий соображал, прямо скажем, слабовато. Если Дварция была миром дождевых лесов и прочих джунглей, то Лорею покрывали бескрайние тундростепи, саванны и прерии с обязательными неисчислимыми стадами копытных, прайдами клыкастых хищников и охотниками-одиночками вроде земных леопардов. Похожую лекцию Виталий выслушал и в Измайловском полку на Дварции, перед стажировкой, но за давностью многое успело забыться. То ли Зуев был лучшим рассказчиком, чем его коллега-измайловец, то ли саму лекцию лучше готовили, но у Виталия отчего-то возникло стойкое ощущение, что рассказ о Лорее забыть получится вряд ли. В иллюминатор было прекрасно видны означенные стада – трёхсотка шла на предельно низкой высоте.

Техника безопасности, в общем-то, сводилась к достаточно банальному совету: не становись на чужом пути. На пути мигрирующего стада или охотящегося прайда. На пути самца, блюдущего своих дам, и на пути матерей, охраняющих потомство. В целом это было логично: звери в этих степях-саваннах дома, а человек здесь пришелец. Чужак. Стоит ли удивляться, что с ним не больно считаются? Тем более что для местных хищников хомо сапиенсы вполне съедобны и более никакого интереса, помимо гастрономического, местная фауна к означенным сапиенсам не питает.

Когда «Печора» начала снижаться, Терентьев отвлёкся от планшета, а Зуев торопливо завершил лекцию, напоследок протянув Виталию два медальона-зуммера, насекомых отпугивать. Второй, видимо, для мастера – раз Терентьев с Зуевым общаться не пожелал, семёновец решил отплатить той же монетой.

Оранжевую палатку охранения далеко было видать – для постов системы «лучше не подходи» это естественно. Ввиду отсутствия разумного противника маскироваться на местности смысла не имело, но серо-коричневые камуфляжные палатки в полку тоже, без сомнения, пылились на складах.

Когда сели, Виталий дёрнулся было на выход, но Терентьев его остановил: сиди, мол.

«А и верно, – подумал Виталий. – Мы же у палатки сели, а обломки «Гиацинта» по всей округе раскиданы».

И действительно, когда бойцы выгрузились и потащили термоса в сторону поста, в пассажирский салон трёхсотки поднялся очередной офицер в полевом облачении. Поздоровался он сухо, но в целом спокойно; на Виталия едва взглянул, а к Терентьеву без лишних разговоров подсел.

– Схема есть? – Терентьев сразу взял быка за рога.

– Конечно. Вот…

Офицер вытащил планшет; некоторое время они голова к голове изучали выведенное изображение. Что за схема догадаться было нетрудно – расположение упавших обломков.

– По возрастающей или по убывающей? – поинтересовался офицер. Фамилия его была Черский, и был он лейтенантом.

– По возрастающей, – решил Терентьев. – Эй, стажёр! Иди-ка сюда.

Виталий послушно пересел к ним.

Схема была на удивление наглядной, как легли обломки, понималось без усилий.