– Отлично. Жду.

…Детектив выглядел шикарно. Голубые глаза, седые виски, голливудская улыбка. Стройный и непринужденный. Пожалуй, Лара предпочла бы, чтобы он был менее картинным. Взглянув на его спутницу, сразу поняла: это то, что надо. У Нади было круглое лицо, круглые карие глаза и крупный улыбчивый рот. Он казался полным веселья и смеха. Странное дело выбрала для себя такая девушка. Она контрастировала со всем, что зовется криминалом. И да, она выглядела как надежда.

– Привет, – протянула она руку Ларе. – Держи пакет. Жена Славы передала. Там мандарины, банка красной икры, в коробочках всякие витамины. Теперь я понимаю, что тебе это очень нужно.

– Ох, спасибо. Таня верна себе. Я заварила кофе и сделала бы бутерброды с икрой. Но у меня нет хлеба.

– Ничего, – деловито произнесла Надя. – Я обожаю икру и не порчу ее хлебом. А давайте мы ее просто ложками съедим?

– Я не против, – рассмеялась Лара и даже не сразу поняла, что с ней это случилось впервые за год.

Посидели вокруг журнального стола в гостиной. Ели икру под кофе, говорили о всякой ерунде. То есть говорили в основном Сергей и Надя. Лара просто впитывала пеструю информацию обо всем, чего для нее так долго не было. Потом Сергей взглянул на часы и произнес:

– Так. Работаем, дамы.

Надя убрала со стола, а Лара принесла ноутбук, открыла папку «Артур», начала рассказывать дрожащим голосом, потом говорила уже как будто только себе и по ходу систематизировала материал, формулировала задачи и цели.

– Хорошо с вами, – произнес Сергей. – Профессионально работаете. Даже вопросы не нужны. Я получил первые ответы. Вы интересовались, что с делом. Оно не закрыто. Дела о педофилии не закрывают так быстро. Но оно как бы заморожено. Пока информация поверхностная. Что-то не совсем понятное с главной уликой. Ну, алиби подозреваемого, которое ему обеспечила подружка, конечно, не принимаем всерьез. Мы начнем с самого начала. Вы можете переслать мне материалы этой папки на такой мейл? Это и есть защищенная связь.

Тут поднялась и выпрямилась Надя, которая за все время не издала ни звука. В ее глазах горел пожар, на щеках – багровый румянец. Она выпалила гневно, презрительно:

– Я в шоке. И долго вы собираетесь ковыряться с этим подонком? Да и с его клячами. Пока они все вместе не сожрут следующую жертву?!

– Не понял, – с интересом посмотрел на нее Сергей. – У тебя какие-то предложения?

– Да. Ты же не мент, Сережа, чтобы возиться с желтыми бумажками давно похеренного дела. Поехали поймаем этого Гошу, отвезем куда-то… Не в офис, конечно. И выбьем из него всю правду. Под запись. Да я бы сама справилась… Или вообще – заказать кому-то, чтобы грохнули ублюдка… Все же ясно с ним. Что вы так на меня уставились? У меня сердце разрывается от того, что он делал с ангелом.

Пожар в карих глазах погас, его потушили слезы, которые обильно потекли по лицу, губам. Лара только сейчас поняла, что Надя сама еще ребенок, от силы лет девятнадцать. Как Сергей мог ее втянуть в подобные дела. Как ей можно доверять…

Сергей подошел к Наде, положил ладони ей на плечи, посадил в кресло, сунул в руку салфетку.

– Послушай, Надюха, меня внимательно. Ты права в том, что я не мент. Я гораздо лучше. И тебя я взял на работу по двум причинам. Мне даже не особенно нужна секретарша. Но, во-первых, я понял, что без меня тебе на свободе долго не протянуть. И второе: у тебя нет юридического образования, вообще нормального образования, но есть набор таких светлых мозгов, какие мне по жизни редко встречались. И да, я подумал, что, постоянно общаясь с профессиональными следователями, юристами, адвокатами, ты получишь столько, сколько никакой институт не даст. И ты была до сих пор такой обучаемой… Что такое презумпция невиновности, мы с тобой проходили. Что такое грамотное обвинение – тоже. Смысл не в том, чтобы покарать одного ублюдка. Смысл в том, чтобы от неотвратимости наказания содрогнулось все поганое содружество садистов и насильников. И нет такого похеренного дела, которое нельзя вернуть и оживить. А теперь вытри сопли и успокойся. Я на самом деле очень хорошо тебя понял. Весь твой пламенный порыв и твое отчаяние. Ты на самом деле сказала то, что мне так сильно хотелось произнести, когда мы смотрели эти видео и фото. Надеюсь, Лара нас простит за это отступление от протокола. Лара, поверьте мне: Надежда никого не заказывала и не пытала. У нее были другие проблемы, с которыми мы справляемся цивилизованно.

– О каком прощении речь, – тихо сказала Лара. – Я слушала эту девочку и думала о том, что профессионалов в миллионы раз больше, чем хороших людей, способных разделить чужое горе. Какая разница, что она говорила. Я видела и слышала только сострадающую душу. Возвращайтесь, я буду ждать.

– Хорошо. Я оставлю договор, прочитаешь, когда будет время.

– Нет, я сразу подпишу. Никогда не читаю договоры.

– Можно я схожу умоюсь? – спросила Надя.

– Конечно.

Когда Надя вернулась из ванной, Лара сунула ей в карман куртки две коробочки с витаминами.

– Возьми, мне не нужна такая уйма. Я их вообще терпеть не могу.

– А я обожаю, – улыбнулась Надя. Глаза опять стали ласковыми и доверчивыми.

– Честь имею, – вытянулся в струнку на прощание Сергей.

– Даже не сомневаюсь. Уверена, что имеешь.

Сергей и Надя ушли, и вскоре позвонила Катя.

– Ну что? Как они тебе? – выпалила она. – Тебе не показалось, что это мошенники? Он корчит из себя ковбоя на выпасе, а она вообще похожа на хитрую и наглую дуру. Какие это детективы?!

– Катя, – потрясенно произнесла Лара. – Ты следила за ними? Ты во дворе, что ли?

– Конечно. А ты думала, я все пущу на самотек? Танька мне сказал, когда они к тебе приедут. А я примерно в это время через день отпрашиваюсь. Мне типа нужно домой – приготовить сложное диетическое блюдо для сына. Гастрит я ему придумала, прости меня, Господи. А сама еду сюда.

– Что-то немыслимое, Катя. Может, поднимешься, кофе выпьешь? На улице же такая метель. А ты, получается, сидишь в машине часа четыре, не меньше. И что это за чушь насчет мошенников? Как ты до такого додумалась?