Он услышал несколько негромких выстрелов, взвыли моторы. Выстрелов из базук не было. Это значило, что ловушка, очевидно, сработала, их люди с базуками схвачены или убиты, и сейчас машина или машины покажутся на дороге. Он осторожно приготовил базуку и в этот момент что-то твердое уперлось ему в спину и тихий голос прошептал:

— Не шевелитесь, иначе я стреляю. Хорошо, умница, а теперь сядьте. Не торопитесь, помочь вам? Только не делайте резких движений, а то вдруг я испугаюсь и случайно нажму на спуск? Стив, надень ему наручники. Вот так, отлично. А теперь пойдемте.

С противоположной стороны дороги послышались два негромких, похожих на хлопки, выстрела, и полковник автоматически отметил: это, наверное, Макколог. Но что значили выстрелы, думать не хотелось, потому что все в нем словно оцепенело. Словно не он брел по прелой листве и не ему упирался в спину твердый ствол…

— Садитесь, дорогой мистер Люшес, — сказал Мэтью Брюгге, — спасибо, что вы приехали. Надеюсь, вы поможете нам разобраться в странной истории Николаса Карсона.

— Кого? — спросил Люшес. — Карсона? Кто это?

— Это долгая история, скоро вы ее услышите.

Раздался телефонный звонок, и редактор взял трубку, удовлетворенно кивнул:

— Спасибо, отличная работа. Да, пожалуйста, проведите гостя.

Он был снисходителен и сиял, и Калеб Людвиг почувствовал, как в нем нарастает беспокойство. Не может быть, пытался успокоить он себя, Иджер ведь не дитя, не мог же он так бездарно провалить операцию. С другой стороны, этот идиот Брюгге сиял, словно новенькая монета, будь он проклят. Господи, он мог бы купить его со всеми потрохами, со всей его паршивой газетой, а вместо этого он должен думать о том, что выкинет этот самовлюбленный щелкопер.

В кабинет вошел полковник Ларр. На руках у него были наручники, за ним следовал человек с пистолетом в руках.

— Садитесь, — сказал Брюгге полковнику. — Простите за наручники, но вы понимаете, элементарная осторожность. — Он повернулся к Люшесу: — Вы знакомы с этим джентльменом, мистер Люшес?

Люшес пожал плечами.

— Что это все значит? — спросил он. — Весьма драматично, но какое это имеет отношение к фонду? Это и есть ваш Николас Карсон?

— Нет, мистер Люшес. Как раз наоборот. Этот человек, как и еще четверо, поджидали, очевидно, приезда Карсона, приготовив для встречи базуки.

Главный редактор «Шервуд Икзэминер» явно наслаждался сценой. На несколько минут можно было отвлечься от истории Карсона и поиграть в детектива-любителя. Игра была приятна. Когда сидишь за своим столом и держишь в руках все ниточки и можно подергать за любую, глядя, как реагирует тот, к кому она привязана, — о, это изысканное развлечение.

— Очень интересно, — пробормотал Люшес, — но я по-прежнему не совсем понимаю…

— Ах, мистер Люшес, ваша скромность не знает границ! Единственный человек, которому я сообщил о Николасе Карсоне и его приезде сюда, — это вы. И стало быть, этот угрюмый джентльмен в наручниках поджидал Карсона по вашему указанию.

Люшес встал.

— Прошу прощения, мистер Брюгге, но, к сожалению, у меня нет времени, чтобы принимать участие в вашем любительском спектакле. До свидания. — Он направился к двери.

— Увы, я должен извиниться перед вами, но дверь заперта, — беспомощно развел руками редактор.

— Это что, арест? С каких пор частное лицо имеет право…

— Прекрасно, мистер Люшес, прекрасно сыграно. Гнев честного человека, чьи права так беспардонно попрали. А вы еще сказали, что не хотите принять участие в нашем маленьком спектакле. Ну что ж, пригласим еще одно действующее лицо. — Редактор снял трубку и сказал: — Пригласите, пожалуйста, Карсона.

Через минуту в двери щелкнул замок, она открылась, и в комнату вошел Николас Карсон. Он увидел Люшеса, улыбнулся и сказал:.

— О, мистер Людвиг, признаться, я не надеялся увидеться с вами…

— Что вы сказали, Карсон? — перебил его редактор. — Вы что-то путаете. Это мистер Вендел Люшес, представитель фонда Калеба Людвига.

— Мы знакомы с мистером Людвигом. И довольно близко. Подобно тому, как я — искусственная копия умершего Николаса Карсона, так и мистер Люшес — копия Калеба Людвига.

Калеб Людвиг не слушал. Все было кончено. Глупо было тешить себя иллюзиями. Все было кончено. Великий план рухнул, и осколки его лежали у его ног. И все из-за ничтожного человечка. Боже, что значил Карсон по сравнению с грандиозностью Плана?! Что значила его бесконечно малозначащая жизнь по сравнению с новой цивилизацией, о которой он мечтал? Но, наверное, в истории всегда так: сражения проигрываются из-за плохо забитого гвоздя, из-за отвалившейся подковы.

Было бесконечно грустно. Жаль было мечты. Жаль было надежд. Ярмарка торжествовала. Балаган всегда был понятнее людям, чем душа, устремленная ввысь.