Если бы это зависело от меня, она была бы прикована к моей кровати, куда я бы отпустил ее только для того, чтобы преследовать.

Но в последний раз, когда один из нас решил справиться со всей ситуацией самостоятельно, мы были разлучены на семь гребаных лет.

Семь лет одиночества.

Ярости.

Потраченного впустую времени.

И впредь этого не будет.

Кроме того, Наоми нужно это для завершения. Возможно, я все это время жил на негативных эмоциях, но она тоже страдала. Молча. Одна.

И ей нужно самой снять швы со своей раны. И когда она упадет, когда ей будет больно, я буду тем, кто пронесет ее через все это.

Другая причина — это гребаное сообщение Акиры. Он знал о письмах. Этот засранец был прекрасно осведомлен обо всем, что началось десять лет назад.

Он также знает о моем прошлом и моем японском втором имени, которое мои бабушка и дедушка предпочитают не упоминать без крайней необходимости.

Почему у меня складывается впечатление, что Акира разыграл эту карту не только для того, чтобы подразнить меня, но и потому, что у него есть скрытый замысел?

Но какой?

Вернувшись в свою квартиру и переодевшись, я направляюсь в фирму. Моя голова все еще болит от холода, но это не то, с чем не справятся обезболивающие.

В тот момент, когда я вхожу, я нахожу ее в состоянии хаоса.

Дэниел сидит на столе Кэндис, разговаривает с новыми стажерами и улыбается с единственной целью — показать свои чертовы ямочки на щеках.

— Я знаю, что вы, ребята, собирались зайти в мой кабинет и совершили небольшую ошибку, войдя не в тот, — он щелкает пальцами. — Ну же, Кейт, Омар. Хватайте свои вещи и приходите в мой мир веселья.

Они переводят взгляд с Дэниела на Кэндис, которая стоит у своего кабинета, скрестив руки на груди и постукивая ногой по полу.

— Черта с два они такие, — огрызается она. — Вам следует уйти, мистер Стерлинг.

— Держись подальше от этого, Кэндис, — он не обращает на нее никакого внимания, продолжая ухмыляться. — Я обещаю больше удовольствия, чем этот бессердечный идиот.

— Мистер Стерлинг, пожалуйста, слезь с моего стола, чтобы мы могли работать.

— Одну секунду, Кэндис. Разве у тебя нет больного босса, о котором нужно заботиться? — он подмигивает Кейт и Омару. — Я никогда не болею, потому что у меня крепкое телосложение. Видите эти мышцы? Я играл в футбол в старших классах школы. Футболист для вас, ребята.

Кэндис приподнимает бровь. — И Себастьян играл в футбол, настоящий футбол, как в средней школе, так и в колледже.

— Это не настоящий футбол, дорогая. У настоящего есть правильное имя. Нога и мяч. Не рука и какой-нибудь мяч, — он направляет свою улыбку на стажеров. — Поздний обед? Я более щедр, чем ваш нынешний босс.

В этот момент моя помощница маниакально постукивает ногой. — Ты собираешься уходить или мне позвонить мистеру Уиверу? Старшему мистеру Уиверу, которому принадлежит это место.

— Господи, Кэндис. Себастьян платит тебе дополнительно, чтобы ты держала оборону в его отсутствие?

— Нет, но я начну, — я захожу в офис Кэндис, и оба стажера встают в знак приветствия, все еще взволнованные заигрываниями коллеги.

Я делаю жест рукой, чтобы они снова сели.

— Разве ты не должен быть болен? — Дэниел спрыгивает со стола, не потрудившись скрыть свое недовольство.

— Он прав, — Кэндис направляет свой серьезный взгляд на меня. — Тебе следует отдохнуть.

— У меня есть важные дела, которые нужно сделать. Но сначала, Кэндис, отведи Кейт и Омара на поздний завтрак.

Моя помощница бросает на Дэниела косой взгляд, как бы говоря ему: «Видишь?»

— Эй, нечестно…

Дэниел еще не закончил фразу, когда я хватаю его за воротник куртки и тащу за собой в свой кабинет.

Когда я пинком захлопываю дверь, он отстраняется и поправляет куртку, ворча: — Я подаю на тебя в суд за нападение.

— Неужели? Физическое насилие, потому что я тащил тебя?

— Нет. Нападение на имидж. Зависть реальна, приятель.

— Так вот почему ты пытался забрать моих стажеров?

— Я возвращал то, что изначально должно было принадлежать мне. Ты их украл.

— Тогда не признавай поражение. А теперь скажи мне, как далеко ты продвинулся с информацией об Акире Мори?

Дэниел сидит на подлокотнике кресла и перебирает карандаши на моем столе. — Этот человек — чертова крепость. Там нечего брать.

— Как насчёт Нокса?

— У него тоже не так уж много денег. Просто какие-то сомнительные сделки здесь и другие там, о которых ему удалось получить информацию, только потянув за ниточки дома. Его приемный отец не любит копаться в личной жизни своих партнёров.