Я стону его имя, наслаждаясь наслаждением, пока он не опустошается глубоко внутри меня. А потом я снова кончаю с его именем на кончике моего языка.

Господи. Я такая развратная.

У меня только что был секс с Себастьяном на глазах у моего мужа, но все, что я чувствую, — это потребность в большем.

СЕБАСТЬЯН

Я смотрю в ониксовые глаза долбаного Акиры Мори.

Мужчина, который не только женился на моей Наоми, но и прожил с ней много лет.

Мужчина, который видел ее каждый день, разговаривал с ней каждый день, прикасался к ней каждый день, когда я даже не знал, где она.

Наоми остается безвольной подо мной, когда моя грудь накрывает ее, и моя сперма и ее соки стекают по ее бедрам.

Акира подкрался к крыльцу, когда я входил в нее, и стоял там, молча, наблюдая, слегка приподняв бровь.

Самым логичным было бы остановиться и спрятать ее от него.

Но я этого не сделал.

Он должен был видеть, что она принадлежит только мне.

Что она, черт возьми, любит меня.

Что он всегда будет лишь этапом в ее жизни. Причем очень хреновый.

Она моя, ни он, ни кто-либо другой больше не заберет ее у меня.

После того, как она сломалась прошлой ночью, я поклялся, что никогда не оставлю ее одну бороться с болью. Я буду с ней на каждом шагу этого пути.

До прошлой ночи я задыхался с каждой секундой. Я умирал, и она была единственным воздухом, которым я мог дышать.

Ее забрали на долгие годы. Семь. И она провела их рядом с этим ублюдком.

— Извините, я должен хлопать прямо сейчас? — спрашивает этот ублюдок. — Может быть, крикнуть "браво" или "на бис".

— Убирайся отсюда на хрен, — я сохраняю спокойствие, обнимая Наоми за талию.

— Боюсь, я пришел не для того, чтобы просто уйти. Как бы я ни ценил вуайеристские шоу, которые моя жена и я продолжаем устраивать друг другу, это не причина, по которой я следил за ней и пришел сюда. Нам нужно идти, Наоми.

— Хрена с два, она это сделает.

— Мы обещали позавтракать с твоим отцом, помнишь?

Наоми напрягается при упоминании ее отца, и я провожу большим пальцем по запястьям, которые все еще держу.

— Я не пойду, — шепчет она.

— Неужели? Хитори-сан будет расстроен, и я полагаю, Мио-тян придется заплатить. Он подходит ближе, затем проходит мимо меня к дому. — Заходи, когда будешь готова, Нао.

Ее губы кривятся, когда он исчезает за дверью. — Позволь мне поговорить с ним.

— Я пойду с тобой.

Она вздыхает, но ничего не говорит, когда я выскальзываю из нее и несу ее. Ее хрупкие руки обвиваются вокруг моей шеи, и она прячет голову в уголке моего плеча, издавая удовлетворенный звук.

Я хочу, чтобы она издавала эти звуки всю оставшуюся жизнь.

Вместо того чтобы следовать по пути, который выбрал Акира, я обхожу дом и проскальзываю внутрь через другой черный ход.

Мы поднимаемся наверх, и я мою ее, а затем себя, убедившись, что этот ублюдок подождет, пока мы оба полностью оденемся.

Я даже сажаю ее перед туалетным столиком и расчесываю ей волосы, позволяя густым черным прядям скользить по моим рукам.

Наоми улыбается мне через зеркало. — Мы должны спуститься, Себастьян.

— Или мы можем оставаться здесь, пока он не сдастся и не уйдет.

— Акира? Сдаваться? Этих слов нет в его словарном запасе перфекциониста. Он просто будет приставать к нам и даже поднимется сюда.

— Или я могу разбить лицо этого ублюдка о стену.

— Нет. Не надо. Он примет это близко к сердцу и позаботится о том, чтобы ты заплатил в десять раз хуже, — она поворачивается, заставляя меня отпустить ее волосы, когда встает и гладит меня по щеке. — Позволь мне поговорить. Я привыкла к его глупым выходкам.

Я ворчу, но вывожу ее из спальни.

Акира почувствовал себя как дома и сел на диван, проверяя свой телефон. Наоми встает на цыпочки, чтобы увидеть, на чем он сосредоточен, когда легкая ухмылка приподнимает его рот.

Заметив нас, он убирает свой телефон и улыбается своей фальшивой, политической улыбкой. — Вот ты где. Я думал, ты пошла на еще один раунд.

Наоми садится на стул напротив него, но вместо того, чтобы занять другой свободный стул, я сажусь на подлокотник и обнимаю ее за стройные плечи. Ее дыхание немного замедляется, и она слегка улыбается мне.