Бескрылый с интересом вытянул шею.

– Не хотите прочесть, принцесса?

Мэй не хотела. Подобные сообщения никогда не предвещали ничего хорошего. И все же она сломала печать и вытянула крыло в сторону, чтобы прикрыть от него написанное. Ее звали немедленно явиться в зал заседания совета. Мэй это совсем не понравилось.

– Вы выглядите расстроенной. Плохие новости?

Мэй не обратила внимания на его вопрос, сложила письмо и сунула его в сумку на поясе.

– Мне нужно ненадолго уйти, а потом мы продолжим.

– Какая жалость. А я-то уж было обрадовался, – насмешливо сказал он. – Когда вернетесь, можете захватить с собой ключ.

– Очаровательное предложение.

Мэй ни в коем случае не собиралась этого делать.

– Как бы вам ни претила эта мысль, принцесса, но скоро вы отдадите мне его добровольно.

Он подошел к шахматной доске и сдвинул ладью.

Мэй ничего не ответила. Качая головой, она отправилась вперед по коридору.

Через несколько минут она приземлилась за канюком в зале заседания совета и огляделась. Присутствовали все, кроме ее матери и голубиного лорда. На лицах читалась та же растерянность, какую ощущала сама Мэй.

– Я надеюсь, этому есть веская причина, – обратился дед Риза к верховному храмовому хранителю.

Хранитель был одет в желтую мантию. С шеи, до самого солнечного сплетения свисала цепь с кулоном в форме Орла. Он был верховным сановником святого ордена и проводил самые важные церемонии почитания Солнечного Бога.

Мэй молча опустилась в свое кресло с вороном. Будучи престолонаследницей, она должна была участвовать во всех заседаниях совета – как ни тягостны они для нее были. Князья с трудом находили общий язык – споры ходили по кругу и куда больше утомляли, нежели приносили пользу.

Прошла еще пара минут, и в зал, наконец, вошла мать Мэй в сопровождении лорда Кэроуэлла.

Голубиный лорд выглядел ужасно. На его лице, всегда сохранявшем надменное выражение, читалась паника. Он был пепельно-бледен, и казалось, что с его крыльями что-то не так: Его покровные перья, которые должны образовывать замкнутое единство, чтобы не пропускать воздух, были совершенно растрепаны.

– Прошу прощенья, что так неожиданно созвала вас, – обратилась мать Мэй к собравшимся. На ней было узко облегающее одеяние из струящегося шелка, подчеркивающее ее женственную фигуру. – У нас неутешительные новости.

Голубиный лорд, державшийся на заднем плане, теперь нерешительно подошел к ней.

– Вчера у меня начали чесаться крылья. – Он говорил тихо и подавленно, как будто каждое слово причиняло ему боль. – Потом выпало первое перо. Сперва я подумал, что это просто линька началась раньше обычного, но это явно не она.

Он расправил крылья, и из них мгновенно посыпались перья и, плавно приземляясь на пол, будто покрывали его серым ковром.

Мэй задохнулась от страха. На лицах других членов совета воцарился неприкрытый ужас.

– Все еще хуже.

Лорд Кэроуэлл выдернул из своего правого крыла нечто веерообразное – накладку из перьев, какие частенько носили пожилые элидорцы, чьи перья потеряли былую красоту или очень медленно росли. Под ней находился участок совершенно обнаженной розовой кожи размером с тарелку.

В зале повисла тишина. Гнетущая. Неловкая. Как затишье перед бурей.

– Это проклятье бескрылого! – выкрикнул верховный хранитель. К нему первому вернулся дар речи.

Другие громко заголосили, лорд Саргол вскочил со своего кресла и принялся махать своими коричневыми крапчатыми крыльями, словно проверяя, целы ли они.

Лебединый лорд сделал то же самое, и в Мэй поднялась паника, хотя еще минуту назад все было в порядке.

Мать Мэй дала лордам прийти в себя, а затем попросила тишины.

– Я опоздала не без причины. По дороге я заглянула в гильдию целителей. На данный момент известно еще о пяти случаях с такими же симптомами. И тоже без какой-либо причины. Наверняка есть еще пораженные, которые просто боятся выйти из дома. – Она сделала паузу и с тревогой оглядела собравшихся. – Поскольку все известные случаи произошли в Золотом квартале, по всей вероятности, это предупреждение адресовано именно нам.

Лорд Саргол снова сел, а за ним и все остальные. Голубиный лорд тоже проковылял на свое место за столом совета. Мэй было его жаль, хоть она и терпеть его не могла, – все-таки от одной мысли, что у нее самой выпадут перья, ей становилось дурно.

Лорд Саргол обвинительно указал пальцем на Мэй:

– Вы должны были это предотвратить.

Она оцепенела. Неужели он всерьез обвиняет ее?

– И каким же образом? – бросила она в ответ.

– Таким, что вы должны были его расспросить и выведать, что он задумал.