Я увидела, как на его лице появилось выражение, которое было чертовски сексуальным, даже когда он пробормотал:

— Не подбрасывай своему племяннику не нужных идей.

— Я думаю, что идеи будут исходить от Клариссы.

— Это называется возвратить должок.

— Давай, красавец.

Майк ухмыльнулся мне и открыл мне дверь.

Я забралась внутрь, он не закрывал ее, пока я не устроилась на сиденье.

Потом повернулась назад и объявила:

— Я проголодалась. Кто еще?

— Однозначно, — заявил Ноу с легкой, ленивой усмешкой.

— Да, мисс Холлидей, — ответила Кларисса.

— Я всегда голоден, — пробормотал Финли чистую Божью правду.

— Называй меня Дасти, милая, — попросила я Клариссу, когда Майк сел на свое сиденье.

— Она Рис, — вставил Ноу, пока Кларисса внимательно изучала меня.

— Да, меня так называют близкие, — тихо подтвердила она.

— Ты не против, если я буду тебя так называть? — Спросила я.

— Не против. — Снова мягкий ответ. Краем глаза я заметила, что Финли смотрел в боковое окно и при этом улыбался, и его улыбка сказала мне, что он слышал все, что тихо сказала Кларисса, и ему нравилось ее слушать.

— Отлично, — ответила я Клариссе, думая в этот момент о своем племяннике.

Он был подростком, а это означало, что при обычных обстоятельствах у него на уме было только одно. При нынешних обстоятельствах у него на уме было много чего, и большая часть этого была чепухой. Свидание с девушкой, самой красивой девушкой в средней школе Бурга, давало ему хорошую пищу для размышлений, в то время как я (и Майк, очевидно) убрали большую часть другой чепухи, о которой ему приходилось думать раньше.

— Ангел, ты не хочешь перестать болтать, развернуться и пристегнуться, чтобы я мог отвезти детей в ресторан и там их накормить? — Спросил Майк, и я закатила глаза, глядя на Клариссу, а затем развернулась.

— Конечно, — с готовностью согласилась я.

И пристегнулась. Майк завел машину.

И мы поехали, чтобы Майк мог накормить машину полную детей-подростков и меня.

* * *

Майк оторвал свои губы от моих.

Обхватив рукой меня за затылок, он прижал мое лицо к своей шее и прорычал в ухо:

— Черт, черт побери, милая.

Я понимала, что он имел в виду.

Он высадил детей у своего дома, Финли любезно предложил пройтись к себе домой через заднюю калитку Майка по замерзшему полю февральским холодным вечером до своего дома. Он предложил такой путь под подозрительным взглядом Майка, и под взволнованным взглядом Клариссы. Майк, как ни странно, согласился. Затем, следуя моим указаниям, он отвез нас к тому месту, который отец и дедушка называли «Задворками». Хотя это место больше походило на «Задворки двухсот», узкая дорожка, прорезающая нашу землю в двух шагах от нашего дома. Дорожка упиралась в рощу вокруг мини-пруда, в который входил изгибающийся ручей, значительно расширяющейся и углубляющийся. Это был старомодный пруд, где с одного из деревьев даже свисала шина, на которой можно было раскачаться, спрыгнуть прямо в воду. Повзрослев, мы с Дэррином, моими подругами и его друзьями парнями (но без Дебби) регулярно посещали его летом. *(Back Forty самый удалённый от дома участок земли на ферме. Происходит от деления землевладений на участки по 40 акров. Дасти дальше говорит, что похоже на «Задворки двухсот», она имеет в виду 200 акров, говоря, что земли в собственности было много, приличное расстояние. — Прим. Пер.)

Теперь, как два подростка, Майк припарковался именно там, чтобы мы могли целоваться.

Наша потребность друг в друге настолько обострилась, видно добавилось долгая разлука, отличный секс по телефону и фантастический реальный секс, я решила, что мне просто необходимо побыть с ним наедине… сию минуту. Итак, я нашла рычаг и сдвинула спинку сиденья Майка почти до полного откидывания. Я была без дубленки, Майк без куртки, я сидела на нем верхом, мы продолжали целоваться, мои руки находились под свитером Майка, а руки Майка ощупывали меня так, что я прижималась и раскачивалась на его твердой промежности.

Я хотела, чтобы он оказался внутри.

И по его словам поняла, что он тоже этого хотел.

— Мы можем это сделать, — прошептала я ему в шею.

— Милая…

Моя рука скользнула вниз по его животу, затем надавила глубже, скользнув по его паху, и это вызвало у меня неразборчивое рычание, которое было таким горячим, что я почувствовала, как мое тело еще больше раскалилось.

Я подняла голову и поймала его взгляд в лунном свете.

— Мы можем это сделать. — На этот раз слова прозвучали с придыханием.

Он выдержал мой взгляд.

Затем прошептал:

— Ты опустишься на него, Ангел.

Это было все, что мне было нужно.

Я перекатилась с него на пассажирское сиденье рядом, быстро стянула сапоги, носки и джинсы, затем трусики. Затем я зашевелилась и откатила кресло назад, отметив затуманенным мозгом, что Майк достал презерватив, пока я молниеносно раздевалась.

Он разорвал упаковку. Я дернула его ремень. Он вытащил презерватив из пакета. Я расстегивала его джинсы. Потом я стянула их с его бедер, а он раскатал резинку по длине.